Трон Персии. Книга первая. Наставник.

Иштумегу вышел навстречу в сопровождении двенадцати важных сановников в нарядах, которые Тарш, неплохо разбирающийся, несмотря на свою нелюбовь к подобным одеяниям в их стоимости, оценил в дюжину всадников, экипированных и снабжённых всем необходимым для похода. Самым печальным в этом было то, что теперь придётся рядиться подобно этим щёголям, чтобы лишний раз не вызывать их неприязнь.

– Отец! – повторила она, довольно проворно для непраздной, выбравшись из носилок и не дожидаясь помощи служанок, бросилась в объятия родителя.

Сколько уж было в этом искренности, а сколько лицемерия Тарш не знал, но судя по сентиментальному лицу Иштумегу заподозрил Мандану в способности вить из него верёвки.

– Дочь моя. – грозный властелин с величайшей осторожностью взяв её головку, лежащую на его могучей груди, повернул к своему лицу. – Дочь моя. – повторил он, нежно прикоснувшись губами к её лбу. – Как ты? Не устала ли в дороге?

– Устала, отец, очень устала, но безмерно счастлива видеть тебя. – она вновь уткнулась в его грудь, зарывшись в складках его дорогих одежд.

– Спокоен ли был путь твой сюда, радость глаз моих. – с заботой в голосе вызнавал любящий отец.

– В окружении твоих непобедимых воинов я всегда буду в безопасности.

– Идём же скорей в дом, в котором ты родилась и выросла. Твоя сестра тебя ждёт. Заодно познакомишься с племянником. В твоё отсутствие она вышла замуж и родила, Хвала Огню, Дающему Свет, мальчика. Ты, – он прикоснулся пальцами к её большому животу, – я слышал, тоже обещаешь подарить мне внука?

– Повитуха говорит – будет мальчик.

– стыдливо пряча глаза, сказала Мандана. – Надеюсь, это правда.

Иштумегу как-то уж совсем печально взглянул на дочь, но она, радуясь своему возвращению, не обратила на это внимания. Зато отметил Тарш. Правда, он счёл это проявлением излишней чувствительности, мало вязавшимся с обликом грозного владыки.

Царь Царей сдал за последние три года после последней их встречи. Бремя власти – оно тяжело. А уж если ты властелин таких пространств, что раскинулись от границ с Лидией до Согдианы и Инда подавно.

Чем дальше от Экбатаны, тем своевольней ведут себя князья, то и дело норовя возомнить себя независимыми правителями. Да и здесь, в сердце империи найдётся немало, кто хотел бы воткнуть акинак в спину. Тут и своим близким доверять не приходится – всяк норовит вцепиться в горло, чтобы потом занять твоё место, после чего также бояться и подозревать всех и вся. Наверняка и его новый зять Спитам не был исключением.