Трон Персии. Книга первая. Наставник.

Жрецу было безразлично, какое решение примет царь – он свою роль выполнил, разгадав послание высших сил. Теперь дело за Иштумегу.

– Ты понимаешь, – гневно зашипел властелин Мидии, разворачиваясь к жрецу, – она моя дочь, а он мой внук?

Растопыренные, согнутые крючками пальцы возникли около лица мага. Ах как же он хотел впиться ими в эту рожу, содрать с неё маску высокомерного безразличия. Выдавить глаза, видевшие сомнения и колебания, кои не приличествуют царю.

Но верховный мобед – это не раб и не смерд, с ним так нельзя.

– В противном случае он лишит сына Великого Увахшатры трона и его провозгласят Царём Царей. – всё так же беспристрастно произнёс маг.

Увахшатра. Отец. Ненавистный отец. Всю жизнь он провёл в его тени. Впрочем, до того злополучного дня…

Они двигались подобно горному потоку – быстро и неумолимо, сметая всё на своём пути. Перевалив через хребты Кавказа, полчища дикарей, почти не получая нигде отпора, покоряя одно царство за другим, наконец появились под стенами Экбатаны.

Молодой, сильный, красивый Иштумегу вышел им навстречу. В свои восемнадцать он был одним из первых в рубке, а для рукопашной борьбы неизменно выбирал наиболее сильных рабов, обещая свободу за победу над ним, и ни разу не был повержен. Его сильные ноги позволяли ему привставать на скаку, отчего удар его дротика был неотразим. Пожалуй, лишь в меткости могло найтись с десяток стрелков, способных обойти наследника и гордость Увахшатры.

Их было не меньше, чем мидян, но то была бесформенная, лишённая дисциплины конная толпа. Куда ей против сомкнутого строя овальных щитов, с выставленными копьями, позади которого выстроились лучники, а по бокам всадники, которыми взялся командовать сам Иштумегу.

Скифы налетели и отхлынули, едва пехотный строй двинулся в их сторону. Юный полководец, желающий покрыть себя славой не меньшей чем у отца, покоряющего в это время Ниневию, счёл это трусостью и бросился следом, увлекая за собой всё войско.

Что было потом, вспоминать не хотелось. Бегство оказалось притворством – они очутились в ловушке, с трёх сторон окружённые конными лучниками, которые принялись закидывать мидян тысячами стрел. В Экбатаны вернулся только каждый третий. Молодого Иштумегу с ними не было – он стоял в своих дорогих одеждах связанный, с верёвкой на шее, на коленях перед Мадием, а за его спиной уже вкапывали в землю смазанный жиром кол.