МОРСКОЙ ЦАРЬ Часть 1 (2)

Ромей сообщил, что все гости ушли, остался лишь один музыкант дожидаться Меванчу.

Рыбья Кровь чуть подумал.

– Пускай вернут второго музыканта, они вместе с Меванчой поедут с моим войском. На отдельной повозке.

Остаток ночи прошел чуть менее бурно, чем ее начало. Иногда Дарник на короткое время засыпал, но стоило рядом чуть пошевелиться обнаженному женскому телу, как страсть снова в нем просыпалась. При этом он умудрился не заметить поднявшийся под утро большой шум с криками и собачьим лаем.

– Я уже заказал для тебя пояс верности, будем надевать на тебя каждую вторую ночь, – сказал Корней, встретив вышедшего из шатра князя, когда уже весь фоссат превратился в походные колонны. Дарник лишь рассмеялся в ответ. Воевода-помощник рассказал, что ночью в фоссат проникли трое арабских лазутчиков и попытались выкрасть Кадира. Их обнаружили раньше, чем они добрались до своего принца. Один из лазутчиков в короткой стычке был убит, двое схвачены.

Сообщение порадовало – ожидаемый большой налет арабов обернулся мелкой стычкой.

– Как вы их обнаружили? – спросил князь у хазарского десятского.

– По запаху, – сказал тот. – Едят всякие пряности, у нас так никто не пахнет.

Окружающие весело рассмеялись. Всем шестерым Дарник вручил медные фалеры.

– А с этими двумя как? – указал на пленников Радим.

– А никак. Отправь к остальным пленникам.

– Может все-таки повесить их в острастку другим? – усомнился главный хорунжий.

– Зачем? Они делали свое воинское дело. За удаль мы не казним.

Днем, когда их стан догнала арабская тысяча, и у княжеского шатра появился Ислах, Дарник встретил его, как ни в чем не бывало. Корней передал свите визиря двуколку с трупом третьего лазутчика – и все. Ислах, разумеется, все это увидел, но ничего не сказал.

Разговаривали они с князем о чем угодно, только не о ночном происшествии. Лишь под конец, когда настало время уезжать, визирь не выдержал и спросил:

– А что ты собираешься сделать с еще двумя моими воинами?

– Ничего, вернем тебе их в Эмбе, как и остальных.

Визирь смотрел недоверчиво, пытаясь разгадать непривычное поведение «хазарского наместника», которым он по-прежнему считал Дарника.