Сказки старого Волхова

Меч боевой, конечно, сольешь, но все его чудодейство вмиг потеряешь.

– В чем же чудодейство? В свечении?

– Про то я, старая, расскажу, – вмешалась Малуша. – Меч этот скован и зачарован очень древними людьми. Кузнец и колдун в одном лице изготовил, а, может, их двое, умельцев, было. Еще говорят, что дед твой ковал, но я в это не особо верую. Кто-то верит, что сам Перун клинок сей славянам завещал. Неизвестно. А передавался клинок по наследству, старшему в роду воину. Но, бают, что не всегда так было. Будто чудный меч сам хозяина нового искал, ибо при ковке кровь пращура твоего в сталь добавлена.

А кровь помнит потомка и только наследнику в руки дается.

– Так, выходит, я новый хозяин? – изумился Болеслав.

– Не перебивай! Ты не цельный меч получил, а лишь обломок его. Правда, ту важную часть, что в руке держать надобно. Я за тобой давно наблюдаю. Непрост ты. Сны вещие видишь. Я знакам таким, Болька, верую. Есть еще две части клинка, и искать их на поле боя надобно, судя по видению твоему. Жало в поле чистое отлетело, а середка в норманне мертвом осталась.

– Не вернулись оттуда гридни княжие… – прошептал Горазд и вновь сделал добрый глоток меда. – Почти никто не спасся! Побили славян норманны злобные на крутом бреге Волхова. Там и сгинул Усыня, отец твой! Но когда люди дружинные пришли на место побоища лютого, то не нашли тел вражьих, а лишь мертвых славян, навсегда успокоенных. Вон, как вышло!

– И батьку моего мертвого видели?

– Нет, Болька… Но там така резня шла страшная, что не всех павших русичей признали сородичи, – Горазд прослезился и вытер глаза.

– Никому такого видеть не пожелаю. Тихо мертвое поле, лишь черные враны кружили и клевали тела недвижимые. Да не только тела… Лежали в беспорядке руки-ноги отдельно и головы. Одни мертвые улыбались в смерти, другие скалились, а третьи свирепо зубы стискивали. И все поле бранное обильно залито русской кровушкой. Вот так получается. Только вчера пожимал руку товарищу, а теперь видишь ее, изувеченную, со сломанными пальцами на сырой земле. И лишь по тайным знакам, либо перстням определяешь, чья она.

Молчал Болеслав и дрожал, белый, как снег. Ждал и боялся, что дальше Горазд расскажет.

– Не нашли Усыню. Сгинул великий богатырь. А кто по приметам обнаружился, тех мы схоронили с почестями. А Усыня, коли жив, давно б объявился. Не мог богатырь без дела ратного на месте сидеть, не то что я, позорный соратник его. Хотя, может быть, во вражий полон угодил Усыня. Неведомо.