Сказки старого Волхова

Больше не кузнец, а купец али золотарь. Угодник барский. Колечки-перстенечки для боярских девок да иноземных купчин делает. За оружие и бронь не берется, у простых кузнецов скупает.

– Ну, цену-то хорошую заплатил, – опустила глаза Олеся.

– Да, понятно. Только и сам внакладе не будет, продаст еще дороже. Клеймо на каждый меч поставит, будто товар именитого мастера. А такие клинки всегда ценятся. Ладно, все это присказка, как я понял. Что от меня-то надобно?

– Проводи до батьки, Матвей. Не доехать нам с Болькой.

– Хе… Ну я же не зря отказывался. Опасно в лесу. Подождали бы поезд!

– И сейчас не поедешь? Лихого люда боишься?

– Подожди, Олеся, я же пока не отказался. Покумекаю… Налей-ко еще медку! – усмехнулся Матвей, и когда она исполнила просьбу, осторожно глотнул.

– Видели мы, гридни, недавно тех разбойников, хотели словить, но быстроноги они оказались. Мы шестерых татей положили, но и сами не все домой вернулись. Погнались за остальными, а те – в россыпи, только голые пятки засверкали. Весь вечер за лиходеями по лесу окаянному прокатались. Я шелом потерял, а Окунь коня лишился. – вздохнул Матвей. – А еще там лешак дюже злой завелся, дороги путает и зверье на людей натравливает. То – другая беда, но разбойников малость поубавилось.

– С лешаком буйным, быть может, Болеслав разберется… У него брат… хм… – заявила Олеся. – Но с лихими людишками нам, Матвей, не справиться. Не добили вы, гридни, одного. Мы случаем подобрали подранка. Хорошо, что этот тать нас не сгубил, но утек… Утек, да всяко запомнил… Боюсь, что соберет ватагу, да навалятся на пути обратном.

– Раньше надо было его ловить, – вздохнул Болеслав.

– По незнакомому лесу? – упрекнула Олеся. – Вот ты бы кинулся, а он закрутил бы, завертел, не хуже лешака.

[1] Вира –– денежный штраф.

10

На широкой солнечной поляне, недалеко от торгового тракта, сидели два лихих человечка. Один – чернявый да худой, а второй – коренастый да бородатый. Сидели, о делах своих разбойных балакали.

– Штырь, ты не рыпайся! Я сейчас тебя испугаю, дернешься, и зуб выпадет! – молвил бородач. Он уже приготовил рогатину, чтобы шутейно тыкнуть ее в глаза товарищу.