Каледонский Безумец

Как сказал один мудрец времени, близкого к нынешнему, мудрость порой даже с возрастом не приходит – оный иногда приходит один.

Мудрость мужам дают жёны. Даже когда мужи этого не хотят…

… В канун Огней Белена ты посадил этот священный куст. Так поступают многие люди с незапамятных времен. И ты даже помнишь, как этот обычай появился. Ведь ты видел пришествие Детей Неба, ты бился с ними на Равнине столбов, в том памятном первом сражении на Равнине столбов, и узрел, как Сренг, сын Сенгана, отрубил в поединке руку самому Нуаду, великому Небу, воплотившемуся в вожде своих Детей.

Ты видел крах и едва ли не гибель своего народа, Фир Болг, который был одолён и рассеян, и тот же Сренг, некогда почитавшийся всеми сородичами как Сренг Сокрушитель Неба, Сренг, Отсекший Руку, пришёл к Детям Неба жалким переговорщиком и униженно просил дать своему народу хоть клочок земли.

Так давно это было, а при воспоминаниях ладони сами против воли сжимаются в кулаки. Нет, не сейчас. Сейчас ты мирно посадишь священный куст в честь Белена Изначального Огня, и бережно сохранённая тобою жизнь прекрасной жимолости распустит потом бело-розовые цветочки свои, а позже превратит их в искрящиеся бордовые ягодки.

А сегодняшняя ночь освятит это растение своей силой, открывающей светлую пору года.

«Вот так, очень хорошо», – говоришь ты сам себе, довольный неспешным бережным трудом, и растягиваешься на траве рядом со вкопанными в уже орошённую землю хрупкими веточками и любуешься ими, приговаривая: «И это хорошо». Ну, разве что можно слегка дохнуть тёплым дыханием вон на ту веточку, которая показалась тебе слегка сухой, она нальётся силой, и будет совсем хорошо.

Да, действительно, почти как человек. Или, если точнее, совсем не как бог. Но ты ведь не всегда был богом.

Богами у Фир Болг становились самые достойные из умерших, те, кто после смерти снова возвращался к сородичам из далёких пределов мира, ведомые собственной силой, накопленной при жизни, и призывали к себе живых Фир Болг. Так, Пвилл, ты и стал богом.

Те места, где ты родился, уже давно заселены потомками породнившихся меж собой твоих единоплеменников и пришлых гребцов из-за моря. Все мы когда-то приходили из-за моря. Все мы когда-то были здесь чужими. Даже те, кто пришёл по суше – ведь сегодня суши и с полуденной стороны, и с закатной больше нет, да и родные твои места за столько эпох претерпели немало изменений. Но до сих пор здесь живут те, кто знает тебя, чтит тебя и уповает на тебя. И ты оберегаешь их.