Каледонский Безумец

Я не жду - я выбираю,

Где живу, а где играю,

И от Ноября до Мая

Не спешу менять пути.

Я вернусь на влажный берег,

Подсчитаю все потери,

Постучусь в родные двери,

Чтоб потом

Опять

Уйти...

Миновала луна Самайна, миры снова обрели свои прежние пределы, боги, фоморы и герои разошлись с законной добычей по родным чертогам и обиталищам, и настала пора старухе Кальех трясти облака и задувать стужу в мир людей.

Они явились к Керридвен почти одновременно. Вечно молодая, почти юная Бригитта и суховатая согбенная Кальех. Обе, не здороваясь друг с другом, прошли к главному очагу и уселись перед хозяйкой дома в резные кресла. Керридвен захотела было пошутить, превратив сидение для Кальех в стул с широкими полукруглыми ножками, чтобы было удобно по-стариковски на нём качаться. Но вовремя осеклась, справедливо решив, что наставница шутки не оценит.

– Вот что, девочки, – сказала Старуха. – Я в ваши дела не лезу, мне оно ни к чему. Моё же дело маленькое, оленей с коровушками пасти да женщин даровитых в ведьмы выводить. Но раз уж из-за моего бывшего бодаха твой, Керридвен, внучок заразился Безумием, я обязана как-то помочь. Так что предлагайте. Что в моих силах, сделаю.

Бригитта деланно пожала плечами. Тогда Матушка Метелица перевела взгляд на свою бывшую ученицу.

– Как мальчик чувствует себя?

– Как все сорванцы его лет, – ответила богиня колдовства.

– С чего вдруг?

– Она христианка, – усмехнулась Бригитта. Керридвен при этих словах картинно закатила глаза.

– А это кто? – не поняла Кальех.

Обе богини долго заливисто смеялись – ну впрямь девчонки.

– Неважно, Матушка Метелица, – ответила, отсмеявшись, Керридвен, – для тебя, живущей от сотворения земли, это не более чем сезонная лихорадка.

– Да не хочу я ничего такого спрашивать у этой тщедушной, – скривилась Кальех.

– Это кто тут тщедушный?! На себя глянь, – тут же парировала Бригитта, – кожа да кости!

Теперь они хохотали все втроём. Называется, собрались поговорить о серьёзных вещах.