Каледонский Безумец

Мало ли ещё чем можно умилостивить нас, богов, да и собственный народ – в угоду соперникам, жаждущим примерить торквес вледига. Вот вам, дети, и власть. Зачем богам такая власть?

Я был кранногом, ведущим в обитель Кальех

Я тёмный дух, размах беру крылами.

Я скелу пел, я заклинанье рёк,

Я буду говорить сегодня с вами,

С немногими, чей срок уже истёк.

Какие мысли в вас ещё гнездятся,

Какие в прошлом, а какие – нет?

Вы силитесь с одними не расстаться,

Другие – гнать и не махать во след.

А третьи…

третьи видят вас едою

И жрут без срока наперегонки.

Но вы их заслоняете собою:

Вдруг мыслей нет, а есть одни венки?

Я тёмный дух, я строчки расставляю,

Одних уж нет, другие – на лету.

И вот когда я соберу их в стаю,

Проснётся кто-то в ледяном поту...

Отец приземлил нас на каменистый берег огромного прозрачного озера среди почти плоских высоких гор – таких мы с Гвенддид доселе ещё не видели.

На берегу озера стоял кранног, плетёный дом на множестве свай, уходивших под воду.

Сваи были необычайно длинны. К кранногу вёл ветхий деревянный причал, и вид с берега позволил нам разглядеть, что вплотную эти два сооружения не соприкасались. Будто и не жил тут теперь никто.

Неподалёку паслось стадо мохнатых развесисторогих оленей, не обративших на нас совершенно никакого внимания. Лишь один, едва ли не самый старый, вдруг затрусил в нашем направлении.

– Понятно, – вздохнула Керридвен, – нас ждут, но встречать не желают.

Узнаю старую каргу.

Она приблизилась к кранногу.

– Домик-домик, повернись-ка к нам передом, а к озеру задом.

– Керридвен, ты где-то видишь у него перед и зад? – хмыкнула Бригитта.

И правда, кранног потоптался вокруг своей оси, взбаламутив мертвецки спокойную воду, но так и не обнаружил на себе даже маленького окошка.

– Неужели никто из вас не помнит эту старую шутку? – удивился Мананнан и позвал: – Домик-домик, повернись сюда передом, туда задом и немножко наклонись!

Тут домик на сваях снова описал полукруг, раскорячился к нам на полусогнутых столбах, и мы увидели, что пола-то у него нет.

Сплошная чёрная дыра, зияющая меж круговой нижней гранью плетёных стен. На чём он только держался!

Олень, перебиравший рядом копытами, тряхнул рогатой головой и одним прыжком, не касаясь ногами причала, исчез в кромешной тьме провала, что показал нам необычный дом.

– Я иду одна, – произнесла Керридвен. – Мало ли что старой придёт в голову.