Каледонский Безумец

Погром в Аннуине

Говорят, что сие есть первоначальный вариант поэмы Талиесина «Добыча Аннуина», но это неточно…

Скажу вам словно на духу,

Как стражник на посту –

Никоим образом хвалу

Я не воспел Христу.

Но наш веселый кимраэг,

Валлийский наш язык,

«Вождя» и «господа» навек

Однажды сплел за миг.

Поэтому чтоб знали вы,

Хоть кто-то станет хмур,

Моим объектом похвалы,

Конечно был Артур.

… Нас было семеро по пять

И триста раз по семь.

Считая снова, я опять

Запутался совсем.

Да, переписчики потом

Сгноили на корню

Те строки, где мы всем гуртом

Предались питию.

Вот почему я невзлюбил

Всю кодлу чернецов,

Которые, что будет сил,

Калечат честь отцов.

Какая же в попойке честь?

Сказать нетрудно мне:

Из погребов прислали весть,

Что истина – в вине,

И эта истина гласит,

Что нет того вина,

И ковш – ох, кравчий голосит! –

Достал уже до дна.

Тут кто-то вспомнил о Котле,

Что в Аннуине скрыт –

Вина в нем столько – все залей,

Коль каждый явит прыть.

И, как ведется издревле –

Как было и грядет –

Попировав, навеселе

Все собрались в поход.

На пристани в одну ладью –

Я подчеркну: в одну –

Мы взгромоздились и – адью,

Отправились ко дну.

И, так попавши в мир иной,

Устроили кошмар,

По ходу источав хмельной

Изрядный перегар.

Но, возвратившись – да, с Котлом

И нет, не целиком –

Никто не вспомнил, что за кром

Повергли мы в погром.

Названье каждый изрекал

Иное всякий раз,

Но все, в итоге, я вписал

В нехитрый свой рассказ.

И пусть подсчет я им не вел

И что-то не учел,

Но главное, что есть Котел

И он всегда – Котел!

***

– Ну, чего ты? – Мат ап Матонви присел рядом с Арианрод, плачущей навзрыд.

– Как же так! – всхлипывала Арианрод. – Как же он?!.. Что со мной дальше будет? Что мне теперь делать?

– Хорошо всё будет. Жить, - ответил Мат сразу на оба вопроса. – Жить, Этленн, - впервые за долгое время он назвал ее не тем именем, которое она сама себе взяла, когда вошла в силу, а тем, что было дано при рождении.