Каледонский Безумец

Патрикей сегодня – апостол всего Эрина, первый среди жрецов Распятого. О нём сочиняют и записывают латынью скелы, называемые у христиан житиями. Его поминают во время всех ритуальных подношений в храмах Йессу Гриста. Его именем пытаются защититься от воли наших богов. Его призывают в свидетели брачующиеся. О нём распространяют небылицы, например, будто он уничтожил всех змей на острове, хотя старики ещё помнят, что змей в Эрине отродясь не было. По крайней мере, со времен Второй битвы на Равнине Столбов – это уже сам Курои помнил точно.

Такой стал нынче Зелёный Остров Эрин. И нетрудно догадаться, что нашлись те, кому это явно не нравилось. Конечно же, это были друиды всех ступеней и ветвей, изгнанные в большинстве своём из священных лесов и кромлехов, с подножий полых холмов и с речных заводей. Жрецам Йессу Гриста не нужны соперники в их алчной борьбе за человеческие души.

Также в числе недовольных были и многие риги, и благородные фении, преданные Детям неба, коих почитали предки до три раза по девять колен и даже больше.

И отправились тайными тропами три раза по семь и ещё столько же самых достойных высших друидов и старейших вождей и фениев, а также властительниц и женщин-воительниц со всех концов Эрина. И пришли они в урочный час в земли лагенов, к месту, где стояла в дни их праотцов вращающаяся башня Курои мак Даре. И закололи они три раза по семь тучных быков и призвали они Курои в мир людей, чтобы помог он.

Было это пять зим назад. Безумие Кромма Дува вместе с самим Кроммом было уж повержено, и многие хранители древних тайн, призывая ауэн, увидел, что именно привело к тому, что этот недуг охватил острова.

Среди этих ученых мужей были и те, кто воспринял от предшественников боль потери острова Мананнана и его Рощи, уничтоженной римлянами, и тосковал о новой Роще, которая объединила бы лучших друидов Эрина, Придайна и… Увы, о материке уже не было и речи – сказки и суеверия давно заменили там веру в богов. Чтобы создать нечто новое на старом наследии, нужен был тот, кто не был ни человеком, ни богом. Тот, кто был и человеком, и богом одновременно. Тот, кому были дороги и люди, и боги. В Эрине за дело мог взяться только Курои мак Даре.

– Мне же к тому времени жуть как надоело обретаться в мире дваждырождённых. Один только Кухулин его стоит! А ведь он-то меня и сразил зим за сорок раз по девять до того. Как засядем с ним играть в фидхелл, так одна морока! То он ко мне в очередной раз пристаёт – мол, научи, Курои, меня играть в фидхелл.