Каледонский Безумец

Скажем так, в то время Гвидион переживал весьма продолжительную пору переоценки себя – ни дать ни взять устроил новый захват Придайна: привёл на Остров Могущества целый новый народ и вот уж почти всю последующую эпоху усердно в упор не замечал, что белги даже не собираются чтить его больше, чем своего прародителя Белена Изначального Огня.

В общем, оскорбления от какого-то свинопаса, будь он даже Свинопасом, Гвидион стерпеть не мог.

– Тогда я убью тебя, – вскричал он, рассчитывая нанести такой удар, который отбросил бы Придери столь далеко, чтобы он никогда не вернулся обратно.

Гвидион принялся расти и становиться ярче, пока, наконец, не превратился в некое подобие солнца (жители Гвинедда, вот кого вам следует корить за неурожай в том неотмеченном хрониками году!), направив ослепительный жар на растерявшегося Придери, который никогда не видел ничего подобного. Зато нечто подобное уже видела и прекрасно помнила Рианнон, которая, будучи Махой, получила такой же удар от Балора во Второй битве на Равнине столбов.

Рианнон была достаточно близко к месту событий – они с Манавидданом покинули свой холм, чтобы встретить Придери по дороге.

Пока Гвидион собирал силы, чтобы нанести свой губительный удар, белая лошадь и лазоревый конь преодолели немалое расстояние за считанные мгновения и встали между Гвидионом и Придери.

И смертоносный столп огненного света смёл из пространства троих: мать, сына и отчима. На их месте остался лишь туман…

***

– Я сослужу тебе службу в Аннуине, если ты сослужишь службу мне, – закончил Пвилл свой рассказ.

– Рим уж почти весь Придайн себе подчинил, целая эпоха миновала, а я так и не могу отыскать ни сына, ни Рианнон, ни Манавиддана.

– А что этот? Гвидион? – спросил Мрачный.

– Пока что он бесполезен. Все эти годы он отрабатывает наказание, назначенное ему Матом ап Матонви, у которого всё ещё ходит в учениках.

– Хм, интересно, за что наказание?

– Там тёмная история. Я бы сказал… мрачная.

– Страсть как люблю мрачные истории, – попытался пошутить Мрачный.

И у него это почти получилось. – Если они в Аннуине, то я, конечно же, найду их.

– В том-то и дело, что в Аннуине, боюсь, их нет, – вздохнул Пвилл.

***

Странно было бы Арауну не найти кого-нибудь в Аннуине. От мира смертных, признаться, он отвык. Если быть точнее, он туда не заходил с тех самых пор, как создал Кровавую реку. Дикая охота не в счёт, ибо в эту пору и Кровавая река – не граница, а так, ручеёк, который вброд можно перейти любому.