Король русалочьего моря

Адриано, гад, братишка, где ты…

Д’Эстаон окинул их всех медленным испытующим взглядом и, похоже, остался удовлетворен.

– Доброго дня, господа студенты. Идите. Вас ждут уроки.

– Господин ректор?

Притихшая или нет, Леонор явно не собиралась уходить без последнего слова. Довольный их реакцией или нет, он тем более не собирался уходить, оставив её без ответа.

– Да, госпожа Гарсиа?

– Чем же тогда вы отличаетесь от… остальных? Если то, что можете вы, может любой?

Одили показалось, что ректор выдохнул с облегчением.

– А вот это совсем просто, – сказал он. – Как мы стараемся сохранить веру, так другие стараются её потерять.

– Почему, если это значит – уметь видеть и, – она запнулась, – творить чудеса?

Д’Эстаон погладил свою трость, и жужжание из неё стало громким, как урчание объевшегося сливками котенка.

– Чудеса обязывают действовать, – ответил он, – а умение видеть мешает закрыть глаза и притвориться, что чудовищ не существует.

– А они существуют?

Трость внезапно умолкла, и тишина стала оглушающей.

– Да, – просто сказал в эту тишину ректор. – О да.

***

Из своего первого класса они вышли, не переговариваясь, всё ещё под впечатлением, и это сыграло с ними дурную шутку: когда на башне ударил колокол, призывая к следующему занятию, они как по команде переглянулись и без слов поняли, что никто из них не помнил, куда идти.

Выручила их Катлина. Дернутая за рукав Алехандрой фламандка явно испугалась, обнаружив себя главной надеждой, но покорно полезла за пергаментным листком.

– Сегодня у нас у всех одно и то же, – сообщила она, – следующей – символистика… это… сюда. Да, точно.

«Сюда» оказалось чем-то типа зимнего сада. Изнутри все стены были скрыты от глаз буйными зарослями цветущих с энтузиазмом кустов, солнце, лившееся со стеклянного потолка, едва пронизывало кроны гордых пальм, а по укрытому коврами полу были живописно разбросаны яркие подушки. Посреди этого царства жары и ароматов – у Одили враз немилосердно заболела голова – на низком диване сидел мужчина слоноподобной комплекции и настоящим водопадом курчавой бороды.

Беллу это всё великолепие не смутило ни чуточки.

– Простите, профессор Баласи, – сказала она почему-то громко, – мы немного заплутали.

Мужчина повёл огромной, унизанной кольцами рукой, аккуратно сжимавшей курительную палочку.