Король русалочьего моря

Она спешно схватила веер и обмахнулась им пару раз – и почувствовав, что резное дерево зловеще хрустнуло в пальцах, так же поспешно свернула и положила на столик.

– Конечно, – ответила она, как могла спокойно, и только тут значение сказанного новой соседкой дошло до её мозга.

Танцует! В мире Исабель знатные дамы, конечно, танцевали – ей и самой приглашали как-то учителя – но величавые придворные контрдансы, приличествующие дочерям благородных домов, не дают подобной мускульной выучки. Такое Исабель видела только раз – точно, вот где! – когда в Монтерей пришел табор, и цыганки, такие же вот поджарые и жилистые, изгибались в своих страстных и нечестивых плясках на площади у самой церкви.

Но новая знакомая не шла с ними ни в какое сравнение – в первую очередь потому, что страсти в ней не чувствовалось ни на грош, да и их животной, но всё же естественности тоже.

Наверняка – решила Исабель твёрдо про себя – есть и приличные виды танцев. Мир большой, как любил говорить дядя Алехандро, и люди в нем бывают разные, а уж обычаи – тем более.

Исабель и сама читала о разгульных венецианских карнавалах – может, женщины Венеции и танцевать могут напропалую, и ничего в том дурного нет?

Новая знакомая – Одиллия, да – поставила последнюю книгу на полку, изучила результат, задумчиво покусывая верхнюю губу, а потом, видимо, решив удовольствоваться достигнутым, развернулась и уселась на кровати по-турецки. Заодно завернулась в лежавшую... да, таки шаль, но огромную: открытыми – и тем подчеркнутыми – остались только ни на дюйм не ссутулившиеся плечи (неужели ей так удобно?) и голова на длинной, по-лебединому изогнутой шее.

И уставилась на Исабель.

Исабель на своем стуле невольно выпрямилась, готовясь ответить на вызов – но венецианка смотрела не вызывающе, а словно Исабель была такой же книгой, и надо решить, куда её поставить и скоро ли понадобится. А потом Одиллия сморгнула, и наваждение вдруг рассеялось.

– Я думаю, – пояснила она, – не стоит ли пойти на разведку.

– Тем более что самое время поужинать, – отозвалась Исабель, стараясь попасть ей в тон, и еле сдержалась, чтоб не поморщиться: получилось как-то… резковато.

То ли новой соседке помогала авзонийская привычка говорить чуть нараспев, то ли ещё что, но по контрасту у Исабель вышло опять же почти как у деда. Почему-то это на этот раз её не порадовало.

– На ужин я бы не очень рассчитывала, – заметила Одиллия так, будто для неё это было дело обычное, – но осмотреться у нас время есть.