Король русалочьего моря

– У меня…

– Донья Инес!

Леонор вскочила на ноги – так, что пнула низенький столик, на котором расположилась её куча литературы, и он бы перевернулся, если бы Педро его не подхватил, сам вставая. Белла встала следующей, правда, куда менее порывисто; встал, конечно, и Ксандер. Мишель осталась сидеть, но просияла – той улыбкой, которая наверняка умиляла взрослых всю её жизнь. Одиль тоже не стала вставать, тем более что Инес де Кастро обратила им один кивок на всех и короткое приветствие, прежде чем отвела Леонор в сторону.

– Донья Инес лично приехала за Леонор? – тихо поинтересовался Ксандер, снова садясь рядом с Одилью. – Не рано ли?

– Ничего странного не вижу, – отозвалась Белла, сев обратно и вернувшись к обмакиванию кусочка булочки в соус. – Не увозит же она её посреди экзаменов и до бала.

– Может быть, что-то случилось у Леонор в семье, – заметила Одиль. Лицо Леонор было напряжённым, но не похоже было, чтобы слова доньи Инес сильно углубили складку между её нахмуренными бровями, и за своей пентаграммой она пока не тянулась.

– В любом случае, экзамены-то она должна сдать.

Насколько было известно им, семья Леонор на данный момент сводилась к одному человеку – её матери; остальные – отец и дядя с женой и детьми – исчезли в огне гражданской войны. Отец, как-то обмолвилась Леонор, и подарил ей её амулет, наказав его беречь. Она и берегла, носила не снимая, хотя и отрицала, что это был амулет – но чем она его считала, Одиль с Беллой так и не поняли.

Мать Леонор теперь жила с какой-то не то давней подругой, не то дальней родственницей, тоже овдовевшей.

Нет, если бы с её матерью случилась беда, Леонор не была бы и вполовину так спокойна.

Одиль перевела взгляд на Инес де Кастро, стараясь уловить негромкую речь, но слышно было разве что только голос – расслышав его, Одиль вгляделась внимательнее, ругнув себя привычно за недостаточно тонкий слух.

Донью Инес она не знала – точнее, как: сейчас, изучая её, была уверена, что уже её видела: скорее всего, осенью, перед тем, как войти в Лабиринт, хотя и её племянница, Летисия Тофана, была достаточно на неё похожа, чтобы возникло такое впечатление.

Красавицей Инес де Кастро, если когда-то и была, сейчас мало кто бы назвал: она была крепко сбитая, с широким тонкогубым ртом и тонкой кожей, уже покрывшейся морщинами больше, чем того требовал возраст. Впрочем, лицо её было решительным и волевым, но не недобрым, и Одиль подумала, что скорее бы повернулась спиной к ней, чем к Летисии.