Король русалочьего моря

— Мой племянник Алонсо. Мой сын Франсиско.

Сначала кивнул тот, что в черном, потом — тот, что в синем. Ксандер поклонился, надеясь, что вышло вежливо, но не подобострастно — и тут дверь за его спиной с грохотом распахнулась, пропуская — судя по резкому громкому голосу — его синьору.

— …Канделябром? Не верю!

— Клянусь задней лапой своего кота! — ответил ей мужской голос.

— Но у тебя нет кота!

Незнакомец явно тоже был Альба — такой же высокий, как остальные, с рассыпавшимися по плечам вороными кудрями, но более светлокожим, чем герцог и его сыновья, а глаза его были не черными, а ясно-голубыми.

В одежде он тоже отличился: никакого траурного черного и мрачного синего — красный камзол, щегольски расшитый золотом, был небрежно расстегнут, открывая белую рубашку. А ещё он сильно хромал, и на его шею под рубашкой была наложена повязка.

— Правда? — рассмеялся он на обвинение Исабель и покачал головой: — Тебя не проведёшь, милая.

Девочка гордо улыбнулась, и только тогда они вдвоем, очень цеременно, поклонились старшим Альба.

— Добрый вечер, герцог, — почтительно проговорил мужчина. — Алонсо, Франсиско... — Взгляд голубых глаз остановился на фламандце, и вдруг ибериец улыбнулся:

— Меня зовут Фелипе, и я непутёвый, но пока ещё достаточно целый внук дона Фернандо. А вы, полагаю, Ван Страатен. Добро пожаловать.

Дед хмуро посмотрел на Фелипе, потом перевёл взгляд на внучку, отчего она перестала улыбаться и стала очень серьёзной.

— Прошу к столу.

Сыновья сели ближе к герцогу, пропустив один стул.

Фелипе, бодро обхромав стол по кругу, устроился напротив Ксандера и Исабели, усевшейся рядом с фламандцем так, будто так и надо было. После обязательной молитвы на столе появились различные кушанья. Повисшее было мочание нарушил герцог:

— Итак, Фелипе, ты уже можешь ходить, как я вижу.

— Конечно, герцог! — Молодой человек ответил деду белозубой улыбкой. — Мне попался прекрасный целитель, который в буквальном смысле пришил ногу туда, где ей надлежит быть. Проблема была только одна, но зато серьёзная: целитель — прехорошенькая сеньорита, а я перед ней, понимаете, не только без штанов, но и без ноги.

Я бы предпочёл...

— Фелипе! Избавь нас от своих скабрезных шуточек!

Исабел уставилась в тарелку, слегка покраснев. Алонсо спрятал понимающую ухмылку, а Франсиско, чуть откинувшись на спинку стула, спокойно заметил:

— Будет вам, отец. Пепе рад, что цел, вот и шутит… по-своему. А Хьела и так узнает подробности — не сейчас, так от подруг в школе.