Король русалочьего моря

Если на это кто-то что-то ответил, Ксандер этого не услышал: у него стоял гул в ушах, как будто слова седого были колоколом, с размаху опустившимся на фламандца и отрезавшим все остальные звуки. Он невольно глянул в сторону Адриано, но венецианец тоже выглядел ошарашенным.

И тут сквозь гулкую пустоту к нему проникло еще одно слово — единственное, пожалуй, какое обладало такой силой.

— … Фландрия, — сказал голос старого герцога Альба.

— Нидерланды, ваша светлость, — учтиво и бесстрастно поправил седой.

У герцога дернулась щека, но неназванный по имени командор поднял палец, принимая уточнение.

— И при чем же тут Нидерланды? — так же вежливо сказал он. — Разве Нидерланды вам принадлежат?

Дон Фелипе, который до того молчал, только сжимая спинку стула своего отца так, что впору было опасаться, что вот-вот сломает, на этом вскинулся. Взгляд, которым он одарил черно-серебряного, только чудом того не испепелил.

— Послушайте!..

— Успокойся, — тут же отрезал его дед, а дон Луис не сказал ничего, только коснулся руки сына, и Фелипе опустил голову, стараясь справиться с собой.

Из-под его пальцев, мертвой хваткой вцепившихся в кожаную спинку, поползла струйка дыма. Ксандер успел представить себе в красках картину, как он кидается внутрь, чтобы на глазах у изумленной публики пытаться спасти очередного возгоревшегося: на обоих старших Альба, насколько он помнил, надежды тут было мало. Но тут Фелипе выдохнул и разжал руку — насколько Ксандер мог видеть, не сильно пострадавшую.

— Строго говоря, — продолжил старый герцог, удостоверившись, что внук не собирается воспламеняться, — Нидерланды принадлежат нам насколько это вообще возможно в отсутствие артефакта. — Он глянул на седого, который слегка поклонился. — Но есть вассальная клятва, под которой, в том числе, законный хранитель земли Нидерландов.

— Наш повелитель, — красавец выдохнул это слово с почти непристойно страстным поклонением, — рассказывал про тонкости этого… вассалитета, — на этом он коротко усмехнулся, а седой скривил бледные губы.

— Но…

— Ксандер!

Шипение Адриано загадочным образом донеслось не оттуда, где он в последний раз видел венецианца — безумный друг, как выяснилось, воспользовался моментом, когда все внимание было приковано к дымящемуся от возмущения Фелипе, и проскользнул мимо двери.

— Но?

Старый герцог уронил это слово как камень. Ксандер знал этот тон: дон Фернандо начинал злиться, точнее, гневаться.