Сказ «Обрыв влюблённых»

– Не знал, как слова правильные подобрать, сынок, — вздохнул отец.

– Не стоит она тебя, брат, — подошёл Кудеяр да руку Ярославу на плечо положил. — Ты за порог, она хвостом крутить-верть направо да налево. Почто тебе жена-вертихвостка?

– Но отчего она так со мной поступила, отец? — Ярослав очи свои на него поднял, а в них слёзы стояли.

– Ты бы, отец, баньку сыну с дороги затопил, а мы тут скоренько стол накроем, — спохватилась мать. — Ты ступай, сынок, попарься. Отведи душу веником.

Ярослав посмотрел сперва на мать, потом на отца, из избы выбежал да в конюшню отправился.

Коня запрягать стал.

– Не ехал бы ты туда, сынок, — попытался его образумить отец. — Как бы худого не учинил.

– Тебе за меня никогда краснеть не приходилось, батя, и впредь не придётся, — подпругу[34] затягивая, сказал Ярослав. — Хочу в очи её лживые посмотреть разок.

На коня вскочил и за околицей[35] быстро скрылся. Отец ему токмо головой вослед покачал, вздохнул и пошёл баню справлять. Вернётся сын, чтобы и с дороги вымылся, да и с души боль смыл.

Баня она от многих хворей[36] лечит. Правда, как тут сердце раненое вылечишь?

Конь по дороге скакал, что ветер в поле летел, пока не показалось дальнее село. Дом Головы самый высокий в три этажа был. Весь в кружевах да в деревянной резьбе затейливой. Ярослав кажны завиток тот знал. Дом хоть и давно стоял, а узоры те новые были. Он сам с отцом их придумывал, а опосля руками своими вырезал. С коня спрыгнул, в дом вошёл да постучаться забыл. В горнице аккурат чаёвничали.

Как углядели, кто вошёл, так хозяин пирогом поперхнулся.

– Ярослав, проходи в дом. А у нас тут пироги с пылу с жару, присаживайся и ты ко столу, — спохватился Голова.

Его над народом не зря главным в округе выбрали. Все сородичи его совета слушались, да и он не токмо о своём поселении нужду знал, но и по всей веси порядок держал. Наравне со всеми в поле трудился, людей трудовых не чурался, руки им жать не гнушался, что не сказать было о его сыне. Тот нос выше неба задирал. Он всё больше по хозяйству отцу помогал, чего сколько в подклетях[37] есть, что на зиму отложить, что на торжище в град отправить.

Трудом в поле себя не утруждал. Отец на него иной раз прикрикнет, подзатыльника даст. Сын вздохнёт, выйдет в страду, да толку от него в поле было, токмо подводой[38] руководить да скирды[39] считать.

Ярослав тяжёлым взглядом сидящих за столом обвёл, Желану радом с сыном Головы углядел.

– Не брешут, значит, люди, — и к молодым направился.