Солдаты Сумерек

Благодаря чему разделявшие их сословные различия очень сильно стирались. И более рослые, как и везде, норовили обидеть тех, кто слабее. Так что на первых порах и юному владетелю часто попадало. Именно детские обиды — сильный тычок, сбивший с ног, отобранная свистулька и оскорбительное задание проигравшему, заставили «слабака» Мишеля оценить помощь заступников. Он быстро научился жаловаться. Сначала суровому отцу, который всегда наказывал только родителя обидчика (а уж тот, в свою очередь, отпрыска). А затем и самим воинам или крестьянам маркиза, с чьими сыновьями у него происходили стычки.

Именно оттуда пошла его постоянная тяга к поиску влиятельных покровителей.

До конца, правда, этот способ проблем не решал. Сначала ребята просто начали сторониться хилого ябеду. А когда тот, со скуки, продолжил лезть в их игры, придумали издевательства поизящнее. Теперь, кроме того, что сынок владетеля постоянно проигрывал, с ним постоянно происходили «несчастные случаи. Причём, доказать толчок или подножку было весьма затруднительно.

К тому же все участвовавшие в игре как один клялись, что ничего такого не было — маркизёнок сам упал. Ага, именно 40 раз подряд, и на твёрдый предмет! Поэтому вскоре не только дети, но и дворовые начали между собой пересмеиваться.

К тому времени Мишелю уже шёл седьмой год, и пора было учить воинские науки. Но отец не горел желанием лично заниматься сыном, поэтому приставил к нему своего самого старого воина. Это был уже седой, практически окривевший на правый глаз Беарн, половину лица которого пересекал большой рваный шрам.

А тот, всю нелёгкую жизнь проживший бобылём, неожиданно привязался к болезненному затравленному мальчишке.

— Боярич! — как правило называл он его на готский манер, — Всем врагам в лоб не засветишь. Как бы тебе не хотелось.

— Но он же меня толкнул! — горячился Мишель. — Я даже лоб себе рассек!

— Вижу, вижу! — Беарн нежно прилаживал на свежую ссадину жёванный подорожник. — Так этот Севка на полголовы тебя выше и тяжелее чуть не вдвое. Вот и изгаляется, паршивец.

Открыто ты его пока не осилишь.

— А как? — боярич чуть не плакал.

— Хитростью, малыш, да смекалкой! Умеючи-то и быка бьют.

— Как это? — от интереса аж слёзки высыхали на глазах мальца.

— А ты подумай! Всё от ситуации зависит. Да оттого, как ты действия супостата сможешь предугадать. Вот хотя бы...

И вскоре учение «дядьки» пошло в пользу. Сначала пресловутый Себастьян получил прямо в харю деревянным чижом, «неумело» поданным бояричем.