Солдаты Сумерек

Но другого выхода мы не видим!

Галлы заинтересовались, и Феоктистов подробно объяснил, как действовали разбойничьи и казачьи наблюдатели в его мире. Вот только те для передачи огненно-дымных сигналов использовали вершины преобладающих гор и холмов. Но в заросшем заболоченным лесом Нормане приходилось адаптировать методику. Владетели посовещались и пообещали как можно быстрее подобрать и разослать группы толковых разведчиков, которые найдут, оборудуют и опробуют оповещение через древесные наблюдательные посты.

Увы, самим Кальвадосским рыцарям на следующий день пришлось покинуть гостеприимную крепость.

Причём, дело совсем не в боли, которую причиняло сэру Волку общение с печальной и словно бы постоянно испуганной леди Вероникой. Страдание лишь странным образом умиротворяло его. Но священники Кангардского епископата, оскорблённые потерей замка Дыб-Кальвадос и сверхъестественным разгромом «Гнева Господня», нашли способ отомстить (а заодно и выполнить волю правящего принца) — провели обряд отлучения баронов Шансона от церкви.

Как выяснилось, для местных это было страшным наказанием. Когда за ужином уставший менестрель из Фалеза рассказал об обряде, проведённом самим Владыкой, сэр Волк с удивлением увидел, как глаза дворовых зажглись испугом. Благородному Торину, сэру Уильяму и леди Веронике тоже, похоже, было не по себе. Но они хотя бы постарались не подать виду.

— Моё гостеприимство для вас, друзья, остаётся прежним! — поднялся седой галл. — Никто не посмеет тронуть вас в пределах Аржантана.

— А что, должны «тронуть»? – сумрачно усмехнулся Зубров. Словно через силу «Айвенго» оторвал виноватый взгляд от столешницы и посмотрел в глаза Николаю:

— Увы, должны! Отлучённый от церкви — это никто. Существо хуже дикого зверя. Которого добропорядочным христианам надлежит сторониться. А лучше вообще уничтожить. К вящей славе Господней.

Сэр Владимир молча встал, бросил недоеденный кусок собаке и направился в конюшню. Следом вышел сэр Николай. Проводить их никто не решился.

Даже охрана постаралась спрятать взгляды. Несколько миль ехали молча.

— Я что-то туго соображаю. Чего нам бояться? — наконец заговорил сэр Гром.

— Да и я, честно говоря, не соображу. Но что народ нас теперь за людей не считает — это точно. Фанатики долбанные!

— Ну и что?

— Да весь народ, понимаешь? И наши в Шансоне, и Робин Гуд, и сэр Жан Дыб-Кальвадосский. В Аржантане — сам видел... Блин, а мы за них ещё жилы рвали!

— Ну и плевать! Опять разбоем займемся.