Солдаты Сумерек

Феоктистов с сокрушенным видом, пояснил:

— О, благородный Торин! Твоё гостеприимство достойно баллады. Но увы — нас сильно печалит судьба друга, благородного крестоносца сэра Айвенго.

— Сэр Айвенго? Кто это?

Больше половины голов повернулось в их сторону. Разговоры быстро стихали. Всем не терпелось послушать рассказ гостей.

— Для того, чтобы объяснить, мне придётся рассказать целую сагу о крестовом походе короля Ратибора, его доблестном товарище сэре Айвенго и коварном предательстве рыцаря ордена Храма!

При упоминании предательства лицо благородного Торина исказила судорога.

Но уточнение о храмовнике остановило вспышку гнева. Дружина наперебой заорала полупьяными голосам, требуя историю. Хозяин вежливо присоединился к просьбе.

— Ну что ж! — Володька поднялся с бокалом сидра. Образ прекрасной леди Вероники услужливо встал перед взором. Глаза подёрнулись поволокой, а рот вдохновенно приоткрылся. Чуть ли не впервые он начал шлифовать интонации и подбирать слова, стараясь найти наиболее близкие по духу самолюбивым галлам.

Ведь сейчас именно от красноречия, а не умения владеть оружием, зависела судьба так поразившей его женщины. Постепенно немного сбивчивая речь начала выравниваться. А затем полилась как у заправского гистриона.

Жестокие схватки и дружба, тяжёлые условия и отвага — всё было в рассказе, недавно слышанном от королевского оруженосца. Сэр Волк лишь заменял имя «Уильям» на никому не известного Айвенго. Как и у них недавно, у слушателей потихоньку приоткрывались рты.

А благородный Торин с сияющим взором слушал о подвигах, так похожих на дела изгнанного, но всё равно любимого сына. Наконец Феоктистов полностью завладел вниманием гордых галлов:

— Но в то время, пока истинный король бился с неверными, отбирая Гроб Господень, его родной брат Жан фактически присвоил власть в Нормане. Правящего принца поддержали потомки знатных ромейцев, ранее завоевавших благословенную Фракию. Ведь принц щедро раздавал им земли старинных галльских родов.

— Твоя правда, сэр рыцарь! — грустно поддакнул благородный Торин, и от Володьки не укрылось уважительное «сэр».

— Однако неминуемое возвращение короля должно было лишить принца Жана распробованной власти. Надежда же, что Львиное Сердце погибнет в бою, казалась столь мизерной, что о ней лучше было забыть. И тогда принц решил сам погубить брата. Он отправил в Трою доверенного человека, с тайным заданием убить короля. Правда, сделать это лично тот не решился. Кишка оказалась тонка.