Под пение оляпки

Маргрит отшатнулась, с ужасом взирая на богоподобное создание, о которых пелось в балладах. Рыжему потребовалось приложить всю силу воли, дабы не последовать ее примеру. Он явственно ощущал страх, собирающийся внутри и пульсирующий в висках. Длинные пальцы Асгейра сильнее сжали дерево, отчего костяшки заметно побелели. Мужчина ждал. Слов или удара, чего-нибудь, чтобы понять, зачем морские дочери посетили их.

— Маленький друг Химинглэвы подрос, — издевательски растягивая слова, волна наклонилась к мужчине, обдавая его холодом и запахом водорослей.

Ее глаза находились совсем близко, и Асгейр видел, как в медленном вихре вокруг зрачка кружится радужка в серебристой окантовке, переплетая темно-синий с фиолетовым. Дыхание от такой близости перехватило. Хотелось закричать и отшатнуться. Ударить мечом. Прогнать прочь дивное, чужое существо. Но мужчина знал: нет смысла бить то, что состоит из воды, и помнил слова Химинглэвы, принятые им сначала за попытку одурачить себя.

— Мы принесли дары для богини Ран, — голос Асгейра прозвучал хрипло, но не подвел.

Викинг, не сводя взгляда с волны, снял с руки золотой браслет, желтый бок которого игриво сверкнул в лучах заходящего солнца. Мужчина всеми силами старался сохранить спокойствие, подозревая, что имеет дело с одной из самых кровожадных дочерей Эгира — Кулгой.

— Подрос и возмужал, — волна точно не слышала слов викинга.

Пространство вокруг них замерло. Моряки смотрели удивленно, но внимательно, пряча страх и не забывая следить за остальными волнами, что окружили остановившиеся корабли.

— Каждый! — пронесся приказ над драккарами, и северяне поспешили бросить в воду вещи, созданные из морского огня.

Каждый из них кидал что-то одно. В спокойную воду падали браслеты, кольца, серьги и даже чаши, поднимая вихрь брызг и застывая на поверхности, вопреки всем правилам не уходя на дно под тяжестью металла. Волна улыбнулась и произнесла:

— И кровавую дань тоже.

Эти слова возымели удивительное, но закономерное свойство, воцарив среди людей могильное молчание. Каждый оценивал представившуюся возможность умереть, как положено истинному язычнику. Но не прошло и пары минут, как с корабля ярла Хэкона вперед выступил молодой мужчина. Он подошел к самому краю, уверенно перекидывая ноги через фальшборт.

— Мое имя Вегард.

— Мое имя Бара и я первая дочь Эгира. Мы принимаем твой дар, Вегард.