Под пение оляпки

Асгейр помнил, какими глазами на них смотрела Савраска, спрятавшись в тени меж дубовых бочек. В них читалась неприкрытая ненависть и злоба. А Йон, хмуро заносивший на палубу бочки с водой вместе с Косолапым, бросил сквозь зубы рыжему викингу: «Эта дуреха потеряла моего ребенка. Приеду и шкуру спущу». Асгейр не стал говорить другу, но подозревал, что потеряла она его далеко не случайно. Он не был слепцом и видел, как тяжело пережила рабыня переход к другому хозяину. Видел, как на ее коже расцветали пышными бутонами синяки.

Знал, Йон не бывает нежен с женщинами. Лишь где-то в глубине нет-нет да всплывали мысли, а не его ли ребенок то был? И подобные предположения выедали внутри часть души ничуть не хуже иных короедов.

Путь флотилия держала на запад, строго следуя указаниям Мортена. Даже ярл Хэкон признавал опыт и верховенство ярла Шлесвига, следуя за его драккаром по пятам. Еще на оттаявших берегах родного фьорда викинги условились о дальнейшем пути, стремясь облегчить навигацию между кораблями и предусмотрев возможный шторм.

На каждом драккаре был свой небольшой камень кварца, помогающий рулевому определять направление пути. Им нужны были богатые, полные изобилия берега христиан, что лежали на западе. И даже если боги будут немилостивы и разметают корабли по морю, они смогут найти дорогу.

— Море неспокойно, — крупная и крепкая Маргрит сидела около Асгейра, облокотившись спиной о борт.

Мужчина думал, что она дремала. Но, оказалось, ошибался. Северянка обладала удивительным чутьем на шторм, предупреждая о нем заблаговременно, выискивая следы приближающейся непогоды по мельчайшим деталям: иной ветер, плеск волн, поведение рыб.

— Это предупреждение или треп? — Асгейр наклонил голову набок, вглядываясь в безмятежное лицо воительницы, чьи грубые черты лица складывались в довольно приятную внешность. Но действительно красивой деталью были глаза. Голубые и полные энергии.

— Утверждение, умник. К закату поднимется ветер.

— Мортен не обрадуется.

— Будто ты рад, — женщина размяла затекшие руки, переводя взгляд с противоположного борта на собеседника.

— Это замедлит нас. Плавание затянется на пару дней больше желаемого. Не морщись, я помню, что ты не желторотый юнец.

Маргрит была старше на пару лет, и когда Асгейр впервые ступил на борт, взяла над ним шефство. Горделивому юноше это пришлось не по душе. Он не один раз показывал свой норов, пытаясь осадить наглую женщину. Но та словно не замечала его настроя, переводя все попытки в забаву.