Под пение оляпки

Слабые солнечные лучи проходили сквозь существо, преломляясь и высвечивая, как ее тело плавно переходит и растворяется в воде, словно бы являясь ее частью. Отсветы играли на ней точно драгоценные камни, создавая ощущение, что она состоит из воды, еще более сильным. И лишь глаза казалось являлись из чего-то иным.

— Не смотри так, будто призрака увидел, — хихикнув, она уселась на небольшой камень, полностью разворачиваясь к Асгейру и протягивая руку. — Имя мое Химинглэва.

Создание не сводило с викинга изучающего взгляда, а он словно завороженный наблюдал, как перетекают водой ее волосы, сливаясь воедино с водами фьорда.

— Мальчишкой ты был смелее, — одна из дочерей Эгира разочарованно опустила руку, переводя взгляд на порт. Через несколько часов от родных берегов отчалят драккары, и город в одночасье опустеет.

— Мальчишкой я тебя не видел, — мужчина ощущал, как голос подводит его, но ничего не мог с этим поделать. Та, кому они приносили подношения в блот, сидела совсем недалеко от него, заставляя усомниться в трезвости рассудка.

— Видел. Но человеческая память тает со временем, забывая то, что не может объяснить.

Мужчина задумчиво молчал, роясь в воспоминаниях и стараясь найти хотя бы обрывки былой встречи. Он бы не забыл ее. Не смог бы забыть. Асгейр был уверен в этом, как и в том, что лес за его спиной просыпается с каждой минутой все больше, заполняя пространство пением птиц.

— Я вижу печать на тебе и огонь, который в ней пылает, — волна подалась вперед, и вместе с ней часть воды омыла берег у ног Асгейра.

Помимо воли северянин ощутил, как от последних слов Химинглэвы у него вытягивается лицо. Асгейр был уверен, что сейдкона не могла ошибиться. Она одна из тех, кто всегда направляет их народ. Каждая ведьма через несколько лет слепнет, тем самым отказываясь видеть материальный мир, чтобы внутренний взор становился более четким. И она никогда не ошибается. Неужели сейдкона намерено вручила ему обычную деревяшку?

— Вы слишком слепо верите обычному человеку, пусть и отмеченному богами, — Химинглэва лукаво усмехнулась, требовательно протягивая руку с раскрытой ладонью, в которую через пару мгновений викинг вложил амулет.

— С чего бы мне верить тебе? — мужчина скрестил руки на груди, хмуро взирая на одну из девяти волн.

— Потому что я дочь богини и мать бога. А ты всего лишь смертный.