Под пение оляпки

Еще не пропахшая солью морей сосна выглядела устрашающе: пасть дракона скалилась, обнажая остроконечные клыки, маленькие глазки, спрятанные под мощными надбровными дугами, зло смотрели вперед, гребень же, воинственно идущий от переносицы, плавно переходил на спину, чтобы уже на корабле незаметно слиться с основанием, представляя драккар, как единое хищное существо, призванное наводить страх и панику на жителей далеких поселений.

— Если бы ты с такой же миной с корабля сходил, то мы бы брали селения без боя, — расхохотался Йон, наблюдающий, как корабельщик крепит фигуру к носу.

Он скинул куртку, оставшись в одной рубахе, и облокотившись о борт, наполовину свешивался над водой. Слабый ветер трепал льняные волосы, придавая мужчине мальчишеский вид.

— Я сейчас твою мину сюда прикручу, — не оборачиваясь проворчал Давен.

— Куда Вальград запропастился? — Йон обернулся неожиданно резко, всматриваясь в Асгейра, который крепил с внешней стороны борта расписные щиты.

— Его забрал Мортен. Они вернутся вместе с Хэконом по воде завтра, — Асгейр задумчиво прошелся взглядом по берегу, на несколько минут отвлекаясь.

Среди играющей детворы маячила тройка призрачных силуэтов. Асвер, Вагни и Брита. Двое из них погибли от лихорадки под конец зимы, один провалился под лед. Тело его так и не смогли найти. Несмотря на появившихся духов, которые казалось ежедневно спускались с Хэльгафёлла, эта зима была благосклонна к ним.

Даже болезнь унесла не многих. Маленький Сверр, несколько дней пробывший на грани и чуть было не пересекший Гйоль, смог побороть болезнь и уже не напоминал поднятый скелет. Это вселило в душе рыжего викинга тепло и благодарность богам.

— Эгей! Он отправился в Хардангер без дружины? — непомерно удивился Йон, взъерошивая и без того лохматую гриву волос.

— Нет, просто с малой ее частью, — драконья морда прочно сидела на носу драккара, и Давен внимательно оглядывал свой труд, проверяя крепеж.

— Нам нужно закончить с кораблями.

Мужчины бы и дальше продолжили свой неспешный диалог, разбавляя труд, но у порта появилась дородная Дорта, каждый день приносившая им молока и лепешек. Огромная и явственно тяжелая корзина опасно кренилась, но руки женщины крепко держали ее.

— Ах, вы, охальники! — моментально запричитала Дорта, как только ее глаза заприметили устрашающую фигуру корабля.