Под пение оляпки

Теплая ладонь коснулась щеки, поворачивая и заставляя ответить на взгляд. Асгейр не мог сопротивляться этому слабому повелению.

– Была когда-то.

– Знаешь, не проживи я несколько лет у сейдконы, то сказала бы, что взгляд твой враждебен и пуст, - Вигдис подвинулась ближе, а голос ее зазвучал значительно тише. Воину приходилось напрягать слух, дабы разобрать ее слова. – Но наставления Алвы еще не покинули мою память. И я вижу огонь, который горит внутри. Он бушует яростным пламенем, пожирая твою душу.

Последние слова Вигдис произносила с нескрываемой горечью, и Асгейр с трудом вынес ее взгляд.

Он бы хотел рассказать ей все. Про медведя, предательство и идею Давена. Про видения, в конце концов. Но не мог. Рассказать – это облегчить свою душу, переложить часть бремени, что он несет, на плечи Вигдис. Асгейр не хотел этого делать.

– Обещай мне, – женщина неожиданно подалась к нему: – обещай, что не будешь осуждать.

Асгейр удивленно приподнял брови, окончательно сбитый с толку этим странным разговором, но все-таки произнес:

– Обещаю.

Он ожидал услышать все, что угодно, начиная от признания, что это Вигдис на прошлой неделе подбросила толстухе Бьер крысу на крыльцо, и заканчивая, что это она причастна к гибели его сына. Но подруга детства не стала ничего говорить. Обхватив его голову, она притянула Асгейра к себе, торопливо целуя в губы, словно бы боялась передумать. Неловкое быстрое касание уничтожило в его голове все мысли. Под трепетными пальцами растаяли призраки и растворились тревоги, оставив вместо себя маленький огонек разгорающегося счастья.

Уже через пять минут Асгейр прижимал Вигдис к себе, скрывшись от посторонних глаз за дощатой перегородкой храма.

***

Асгейр стряхнул с головы снег, сыпавший с неба крупными хлопьями, и повернул за угол. Он шел по вытоптанной дорожке мимо окровавленного постамента, догорающих костров и молчаливых идолов, потонувших в ночи. Большинство людей уже сладко спали. Остались лишь те, кто намеревался встретить утро, да сейдкона, ушедшая в небольшой домик, находившийся с другой стороны капища.

Для старой ведьмы эта ночь являлась бессонной.

"Все, что произошло в эту ночь, остается здесь же, Асгейр."

Именно эти слова произнесла Вигдис, оправляя только что надетую одежду. Она постаралась прикрыть шею, на которой явственно выделялись оставленные Асгейром поцелуи, но платок остался на скамье, а ворота платья для этого не хватало. Вигдис была чертовски хороша.