Под пение оляпки

Эта же руна с того времени выжжена у Асгейра на плече. Викинг верил: она проходит сквозь тело и въедается в саму душу, чтобы божественным клеймом не дать воину потонуть в самоуверенности, как раньше.

Выйдя из конюшни, Асгейр увидел стоящую на крыльце Савраску. Она пристально смотрела на него, слегка нахмурив брови и сложив на груди руки, представляя собой сгусток недовольства. Однако Асгейр направился вовсе не к ней. Провожаемый ее растерянным взглядом, викинг пошел прочь от дома, сильнее углубляясь в Шлесвиг.

Уход за конем несколько согрел его озябшие руки, но тело все таки требовало тепла, а главное отдыха. Вот только время еще не пришло. Асгейру следовало зайти к Мортену, дабы рассказать другу все, что узнал, заодно и сообщить о самовольстве касательно Хэкона. Когда викинг прошел полпути до дома ярла, в него влетел перепачканный вихрь, шумно упав в ближайший сугроб. Это оказался Сверр, чье лицо осветила радостная улыбка, стоило ему увидев рыжеволосого воина.

— Привет, воробей, — Асгейр без труда поднял на ноги мальчишку, попутно отряхнув того от снега.

— Куда летишь?

— Давен обещал рассказать легенду о Локи на закате! А мать заставила сначала поесть, — Сверр скорчил недовольную рожицу, после чего с надеждой спросил. — Ну я пойду?

— Иди уж, что с тобой сделаешь?

Мальчишка уже хотел бежать дальше, искренне переживая, что остальные дети его ждать не будут, упросив Давена начать поскорее, но все таки вновь повернулся к викингу:

— Тебя искал ярл и Давен, еще заходил Йон.

Мать переживала, куда ты запропастился, и просила еще раз к тебе зайти.

— Я загляну к ней сейчас. Беги спокойно.

Выполнив свой маленький долг, Сверр со всех ног припустил к дому Давена. Асгейр тяжело вздохнул, проводив его щуплую фигуру взглядом, и затем, собрав в горсть рыхлый снег, растер им лицо. Холод, точно раскалившееся железо, сначала обжег кожу, а после отступил, забирая с собой и усталость. Дышать стало легче.

Мужчине даже не пришлось принимать решение.

Ноги сами, точно зачарованные, принесли его на порог дома Вигдис. Стучать Асгейр не стал. У них давно повелось, что каждый заходил к другому словно бы к себе. Еще будучи детьми, Вигдис имела привычку забегать к нему с утра и утаскивать половину завтрака, пока Асгейр, любивший подольше поспать, пытался отодрать себя от кровати. Мать на возмущенное сопение сына, недосчитавшегося в очередной раз части еды, только улыбалась и советовала вставать пораньше.