Гуннхильд

По плечу Трюггви хлопает тёмная ладонь, и он вздрагивает от неожиданности. И от холода.

Старая рубашка, впрочем, как и новые штаны, не спасала от студящего дыхания моря. Удерживать дрожь с лицом, полным, по его мнению, достоинства, Трюггви больше не мог.

— Пойдём, — Горм накидывает медвежью куртку на плечи Трюггви.

От куртки пахнет потом Горма, тёплой овчарней и очагом. Потребность согреться пересиливает кипящую злость. Трюггви кутается в куртку… Обида теряла смысл. Становилась по-детски мелочной глупостью — поэтому с ней надо было заканчивать.

Выдержав обязательное гордому достоинству мгновение, Трюггви поднялся с обрыва, на котором сидел, и пошёл с Гормом в лес.

В лесу Горм попытался разговорить его:

— Упрямый ты, хуже своего любимого козла. Такой же строптивый.

Трюггви не ответил, но дёрнул щекой. Мелко-мелко, как если бы её потянули за ниточку.

А Горм вспомнил, у кого щека дрожит точно также.

— Ты сам понимаешь, что неправ, — продолжал он. — Как обычно, натворишь глупостей, а когда надо отвечать за них, молчишь как пень.

Трюггви вспыхнул:

— Надо каждый раз оправдываться?

Горм опустил подбородок на кадык.

Под нижней челюстью у него курчавилась бородка чёрно-смолистого цвета. Волосы его из-за частого подрезания росли очень густо… Кем Горм был по рождению? Он отвечал, что не помнит.

— Не мне этому тебя учить, — Горм посопел ломаным носом перед тем, как начать воспитание. — Отвечай старшим, отцам, братьям, когда они прикажут. Они увидят, где в твоих словах правда, а где ложь и самовыгораживание.

Несчастного, раскрасневшегося Трюггви прорвало. Голос не дрожал — по крайней мере, ему так хотелось думать.

— Горм, мне стыдно. Это даже для ребёнка низко и подло, а я себя считаю мужчиной. Гуннхильд тоже весь день трудилась… Но я днями и ночами гонял стадо и устал так, что отдал бы коров первому встречному волку. Она сказала подождать до вечера, пока в коровнике не сменят подстилку. И я, кажется, ударил её.

Ждал ли Горм от мальчика таких слов?.. Конечно, ждал, раз не удивился.

— Ты мнишь себя мужчиной, но пока ты мальчишка. Не рвись в жизнь быстрее, чем требуется. Не может росток в одночасье стать деревом. Ничего путного из такого дерева не получится. Но ты свою вину всегда понимаешь, и это хорошо. Правда, позволяешь себе выпускать гнев не вовремя. И не на того… Несдержанный, — Горм потрепал белые волосы Трюггви, изрядно отросшие за лето. — Как отец.