Гуннхильд

Вспотевший, напряжённый, он собрался гаркнуть что-нибудь в ответ, но неожиданно Харальд напал на Кнуда, как орёл на ягнёнка:

— Закрой свой пьяный рот. Этот, как ты орёшь, нечестивец не раз спасал твой дырявый жбан!

— Я не называл его нечестивцем!

— Сплетничаешь, как баба, и плюёшься на него! У тебя всегда такая благодарность? Его боги — его дело. Пусть хоть Старухе-В-Железном-Лесу молится, если именно это делает его нашим Рагнаром.

— А я что тебе весь вечер толкую? Подозревай кого угодно, но не нашего Рагнара!

— Ты не предашь, — Харальд обхватил Рагнара за крутую шею и ткнулся лбом в его плечо.

— Да-да. Прощаю… Я лучше тебя, поэтому прощаю, — засмеялся Рагнар, похлопывая Харальда по лысеющему затылку.

Харальд тоже засмеялся. И будто случайно повернулся вправо, где сидел его сын.

— Ну, — спросил он, — а ты меня не предашь?

Он стал очень похож на скорбных людей с мозаичных стен какой-нибудь южной церкви.

— Нет, отец, — Трюггви резко вскинул белую голову.

Воздух даже зазвенел от его молодого голоса. Не слышалось ни капли хриплой глухоты, образующейся за годы, как провал в песке.

Серые и ясные глаза Трюггви встретились с глазами Харальда. Тоже серыми, но не ясными, а с пьяной мутной пеленой. Глаза Трюггви в песнях сравнивались с прохладными озёрами в белой пшенице, а Харальдовы были схожи… Разве что с осколками меча среди рыжей травы.

— Возьми молот, — негромко попросил Харальд…

Под днищем котла, закоптелым, никак не остывавшим, щёлкнуло на весь зал. Угли переливались яростным багрянцем — в очаге словно зевал неизвестный отпрыск Обратившегося-Лососем.

Трюггви перебирал пальцами ремешок.

Харальд облокотился на стол, не спуская глаз с Трюггви. Прямо на мокрые пятна разлитого вина. Под рукавом напряглись все мышцы, от плеча до запястья.

— Сын, — почему-то прослезившись, сказал Харальд, — помнишь песню, что пел нам тогда Ингвар?

— Он пел много песен, — улыбнулся Трюггви своей необычайно светлой улыбкой.

— О кинге, который однажды не сменил паруса, и из-за чего его старик-отец спрыгнул со скалы в море.

— Помню, отец.

Но Харальд поднял ладонь, веля сыну замолчать.

— Мне понравилась половина про кингову жену.