Гуннхильд

В доме веснушки на её носу и щеках проступали слабо, не как у ручья, но вихры вокруг головы светились в свете огня так же.

Помолчав, девушка в шерстяном платье стала отвечать:

— С утра ветер идёт…

Голос её был глухим, почти как у Рагнара. Слова, казалось, рождает не рот, а желудок, и губы шевелятся сами по себе. Слуги у стены — и алчный до смешного Кнуд тоже — начали тихо хихикать от его звучания.

Но девушка их словно не слышала. И продолжала… Она говорила бы, даже если бы Харальд метнул чан с кипящей водой ей в голову.

— Дрова отсырели, ничего не жарится. Решили разводить новый костёр. К ночи всё внесут.

Харальд злобно побуравил её глазами, после чего указал на дверь большим пальцем.

— В кого она такая нерасторопная? — спросил он, полуповернувшись в сторону жены. — А, Сигрид? Ладно, выросла плохой хозяйкой, так вон она у тебя какая милая и красивая. Прямо великанша… Не завидую её будущему мужу. Если кто-то, конечно, в жёны зазовёт.

«Она сейчас отодвинет тарелку и уйдёт».

Но хозяйка осталась сидеть на резном стуле неподвижно — Торвальд постоянно ошибался насчёт поступков благородных женщин.

Сигрид лишь выцедила с холодной, леденящей гордостью:

— Лучше обвиняй не её в нерасторопности, а своих боровов в распущенности. Скольким ты её уже предложил в утешение, если более красивые-покладистые с ними нипочём не лягут?

Смех Кнуда, Свейна, Рагнара, Харальда, поначалу едва сдерживаемый, превратился в хохот. Который перекрыл даже скулёж собак, дравшихся за дверью из-за объедков.

— Какой бы она ни была, это дочь твоего брата, а я её мать, — не повышая голос, но с ненавистью проговорила Сигрид. — Ты понимаешь, как это оскорбляет меня, твою жену?

А Харальд не слушал. Смеялся, держа у рта чашу с пивом и поглаживая усы.

— Если б это было правдой, она бы не возражала! — кричал из-за своего стола Кнуд, уже розовый, как яблоко.

Харальд поднял чашу в сторону Кнуда, мол, оценил шутку. Сам смеялся уже меньше.

* * *

Если бы Сигрид могла наслать бурю на усадьбу, метнуть в Кнуда молнию, чтобы запечь эти слова ему в глотку, и сбросить с туч его тушу в самое сердце шторма… Она бы всё сделала, не моргнув глазом.