Оборотень

Тур ехидно улыбнулся и сделал очередной глоток.

Снег кружил рассеянно, норовя попасть в самые теплые места. Лунного света почти не было, тучи рваным полотном укутали небо. Под ногами хрустел лед, ступни скользили, но деваться было не куда. Все уже спят, даже соседская бабка, которая относилась к мальчонке с теплотой и заботой, на которую только была способна старая сварливая карга. Но вот уже который день он ее не было видно. Говорили, что она болеет. Время, проводимое со своим приемным родителем, становилось из-за этого все невыносимее.

Следы уводили все дальше вглубь леса. Ветер немного стих, но стало еще темнее. Весь хворост да крупные ветки на опушке уже собрали, приходилось ходить вглубь леса, где бродит зверь. Страх наполнял мальчика с головы до пят. Скрип промерзших деревьев наводил мысли о лешем и его дочерях, что заводили путников в свои чащи и не выпускали оттуда пока те не наделают им потомства. Ночные птицы молча били крыльями воздух и только зеленые глаза следили за мальчиком с высоких ветвей.

- Будь он проклят – думал мальчик, добавляя в вязанку очередную ветку. Ноги и ладони почти онемели, варежки и сапоги не спасали от мороза. Пальцы вовсе оледенели и с трудом сгибались. Но останавливаться было нельзя иначе сгинешь и найдут тебя только весной и то, если повезет.

Он шел все дальше и дальше. В какой-то момент к его шагам прибавилось слабое эхо. Мальчик остановился. Звуки стихли, только сова редко ухала неподалеку, с интересом наблюдая за поздним гостем.

- Почудилось, надо возвращаться. И так далеко ушел.

Мальчик развернулся и начал пятиться, сердце в панике застучало так быстро, что среди ударов можно было услышать, как оно кричит «Беги! Беги со всех ног! Прочь, куда угодно, только беги!». Из-за частых вдохов горло сковал холод, кричать не получалось, да и кто услышит. Он развернулся, выпустил веревку от вязанки и бросился бежать, как подсказывало ему трусливое сердце.

Кустарники стегали его оледеневшими ветвями по лицу, мальчик падал, вскакивал и несся дальше. Птицы вились над ним, грозясь забрать его с собой, воображение рисовало повсюду желтые глаза, странные звуки и белые, оскаленные пасти. Он подвывал от бессилия, умоляя про себя не трогать его.Грязь и мелкий снег были уже повсюду, но холод тело не чувствовало. Ладони и колени были разбиты. Дорога была незнакомой, но ноги сами выбирали путь.