Встань и иди

Мама Хаима надавила на плечо Люция, ещё сильнее вонзив в него пальцы, и поставила его на колени. Тот не издал ни звука, лишь заиграли желваки на гладко выбитых скулах. Тогда воскресшая запустила окровавленные пальцы в рот римлянина и, резко дёрнув, вырвала ему нижнюю челюсть. И он закричал, заливая пузырящейся кровью мостовую вокруг себя.

Хаим опять попробовал поймать взгляд матери, а она, запрокинув голову Люция назад, рванула вниз и, оторвав её, бросила под ноги сыну.

Силы оставили мальчишку и он мешком осел вниз.

- Хватит, - еле слышно пошептал он.

- Успокойся, малыш, - сказал Ангел. – Зло только так и можно победить. Кровь за кровь. Только повергнув в ужас врага, ты станешь его сильней. Мы пройдём вдоль побережья, преумножая твоё воинство. Имя нам – Легион. Потому, что нас много.

- Нет.

- Вся Галилея преклонится пред тобой. Мы уничтожим пришельцев, и ты будешь править этими землями, – голос Ангела крепчал, наливаясь силой.

- Нет.

- То, что перенесла твоя деревня, лишь малая толика всех мучений твоего народа.

- Не-е-ет! – крикнул, закрывая лицо руками, Хаим. - Я хочу, чтобы они ушли. Пусть они уйдут… в море.

- Остановись, – заволновался Ангел. - Не делай этого. Не нарушай воли Его…. Там же твоя мать.

- Она умерла, – прошептал мальчик, провожая взглядом зашевелившуюся толпу мёртвых. – Уходите.

Со всех улочек города стекалась окровавленная масса воскресших мертвецов, и медленно продвигалась к торговой набережной. У пристани было глубоко и они, прыгнув вниз, сразу с головой скрывались в воде.

- Остановись, Хаим! Прекрати! Подумай, от чего ты отказываешься. Ты наслушался бредней этого порока из Назарета, – вопил в голове Ангел, – Да это он источник всех несчастий! Ходит с блаженным лицом по земле, а за ним по пятам следует смерть. Раз ему ведомо грядущее – то зачем он пришёл в землю годарскую? Он виновен не меньше Люция. Если бы не он, вас бы не тронули. Останови их, слышишь!

Хаим молчал. Он молился, как учил отец и просил у Бога то, о чём просила мать.

- Нет! – казалось, в голове Хаима взорвался котёл.

Он чувствовал, что какая-то сила рвётся наружу, хрипя от ярости и ненависти, а потом всё стихло. Пустота и тишина.

- Ты прав, Хаим, – раздался тихий усталый голос Ангела. – Пусть идут. Они заслужили покой.