Встань и иди

Хаим упал на каменный пол и закрыл воротом рот, спасаясь от пыли. Но она сгущалась, мешая дышать. Казалось, в грудь набили острых камней, и они впивались при каждом вдохе. Теряя сознание, Хаим почувствовал сквозь закрытые веки прикосновение света. И, перед тем как провалится во тьму, мальчишку подхватили и куда-то понесли.

- Вставай, Хаим. Уже пора, – пропел мамин голос.

Хаим улыбнулся и потянулся, но тут же резко сел. Мама умерла! Мальчик сидел в тени нависшей скалы, а перед ним, на солнцепёке, стояла толпа, серых от пыли мертвецов.

Недвижимые, словно статуи, облепленные мухами, они смотрели мутными глазами на Хаима.

- Это твоё стадо, ты их пастырь и хозяин, – прозвучал в голове строгий голос отца, и тут же продолжил голосом Ангела. – И нет преданней овец, но под каждой шкурой скрыт лев.

- Где ты? – спросил, озираясь, мальчик.

- Я же говорил – в тебе.

- Почему… во мне? Откуда ты взялся?

- Ну, считай, для тебя я спустился сверху. Помнишь свиней? То было знамение моего прихода. В тебе есть искра, Хаим.

Искра божья. Не каждый выдержит моё присутствие. Ты сильный, и мне нужна твоя сила.

- Ты обещал уйти, - сказал Хаим, выискивая в безликой толпе свою маму.

- Да, обещал, малыш. Я говорил, что освобожу тебя. Но разве ты свободен? Из плена каменной темницы ты перебрался в более просторную. И не ищи мать. Она умела там - во тьме. Я поднял их тела своей волей. Это лишь пустые оболочки, но они приведут тебя к цели.

- Мама! – Увидев знакомую фигуру, крикнул мальчик и бросился к толпе мертвецов.

Они послушно расступились. Смерть исказила лицо женщины, а трупный запах пропитал воздух кругом. Хаим коснулся холодной руки матери. Она заворчала, но не шевельнулась.

- Она мертва, как и все остальные, – голос Ангела патокой лился в уши. - И ты знаешь, кто в этом виноват.

- Кто? - всхлипнул мальчик.

- Он обрёк вас на смерть, замуровав в пещере. Ты помнишь плач и крики людей? На твоих руках угасала мать. Кого проклинали перед мучительной смертью?

- Марк Люций.

- Да, – выдохнул Ангел.

– Он сейчас в Годаре, плещется в ванной, забыв о вас и о том, что сделал. Вы для него - никто.

У Хаима слёзы навернулись на глаза.

- Что я могу сделать?

- Может, потому и свершилась воля божья. Он, видя творимую несправедливость, поднял из праха мёртвых, чтобы ты, избранник Его, повёл их за собой. Перед тобой твоя армия, Хаим. И нет преданней и бесстрашней солдат, – возликовал Ангел. – Прикажи, и они положат Годар к твоим ногам.

- Это плохо, – растерялся мальчик.