Русская сказка

Ведь иной раз за день здесь столько всего происходило, чего дома и за месяц не увидишь. 

 Вокруг была огромная степь и лучшего места, чтобы стать настоящим воином, на всём свете не было. Это был особенный мир, в котором многим нашлось место – всем, кто мог держать меч в руках, и не боялся глядеть в лицо опасности. Не нашлось бы место только для труса. А по-другому и быть не могло. Ведь,  встречая рассвет нового дня, никто не знал, что принесёт сегодняшний вечер. И не было в степи высоких крепостных стен, чтобы за ними прятаться, потому каждый воин мог рассчитывать только на себя и на товарищей.

 Теперь Званко стал полностью своим для роксоланов. И заслужить уважение среди них можно было не красным словом, а только делом. Храбрость, сила и решительность ценились ими куда больше, чем пустые речи. А разве могло быть в этих краях как-то иначе? 

 И степь стала знакомой и привычной для Званко. Бесконечное пространство зелёных трав, пересечённое великими реками, что текли на юг, к морю.

  Из неё очень далеко было возвращаться домой. Да уже не очень и хотелось.

 Званко уже и представить себе не мог, что прежде жил совсем не так. Что прятался он от врагов, а не шёл им навстречу. Быть воином, способным защитить и себя и друзей, стало представляться ему единственной стоящей целью в жизни. И возможностей для этого было достаточно. 

 Лето сменило весну - юная красавица Леля уступила место своей матери Ладе.

 В поисках новых пастбищ сарматы перекочёвывали с места на место. За десяток дней овцы съедали всю траву в округе, вытаптывали степь. Тогда роксоланы сворачивали свои шатры, собирали скот, и отправлялись дальше в путь. Они приходили на новое место, чтобы через несколько дней вновь покинуть его. 

 Кочевники оставляли после себя огромные поля вытоптанной травы, что вырастет вновь только следующей весной.

 Для каждого из сарматов находилось своё дело. Они пасли овец, шили одежду из шерстяных тканей и обувь из кожи. И ещё много было среди них кузнецов, что ковали оружие из здешней руды и делали украшения для сарматских красавиц.

 Язык роксоланов постепенно становился всё более и более понятным для Званко.