Первое копьё: Алтарь Убиев

И не просто залили — в пепле был пролит кровью похожий на паутину узор, а котором Стефан сходу опознал схему. А в средину ее положили крупный, с мужской кулак, воланс, переливающийся нездешним синим цветом.

— Вот мерзость, — вырвалось у Брахоса. — Стефан, я не знаю, что это за колдовство, но так нельзя.

— Мертвецов нужно предать огню, — сказал Освинд. — Всех. Негоже им так валяться. Стащим их сюда и подпалим сруб.

Он сделал движение, чтобы идти вперед и снять женщин с идолов, но Стефан удержал его за плечо.

— Мы ничего здесь трогать не будем, — сказал он. — Что-то подсказывает мне, что… Тише!

Он прислушался. Иаков Малый встал на колени и припал ухом к земле, сложив руки «трубой».

— Всадники, — сказал он. — Примерно дюжина. Совсем близко.

— Уходим, — сказал Брахос.

— Нет, — возразил Стефан, повинуясь тому же наитию. — То есть, вы уходите, а я должен разгадать эту тайну.

Брахос длинно выдохнул и вместе со Стефаном вышел из общинного дома. По его лицу было видно, что никуда он уходить не собирается.

Всадники приближались со стороны леса. Их была не дюжина, шестеро. И шесть заводных коней. Значит, ехали издалека.

Конечно, это были германцы, кто здесь еще мог быть. На том, кто возглавлял отряд, пламенел римский палудаментум, но длинные светлые волосы и борода не могли ввести в заблуждение.

Арминий. 

Пятерка его телохранителей была одета попроще, но плащи они тоже носили дорогие, ярко-синие, а под плащами блестели римские лорики. Ехали спокойно, не скрываясь.

Дионат натянул тетиву на свой длинный лук, Иаков Малый и Брахос так же споро, но без суеты, изготовили пращи.

— Их всего шестеро, — сказал Дуннинг. — Они нам на один зуб.

Стефан оглянулся на него, улыбнулся и сказал:

— Оставайтесь здесь и прикройте меня.

И зашагал навстречу всадникам.

— Командир, ты серьезно? — спросил Дуннинг.

— Он знает, что делает, — сказал Освинд.  

Стефан вышел к полусгоревшим воротам, сдвинул шлем на затылок и стоял, не обнажая меча.

Арминий смерил Стефана взглядом. Какое-то время молчал.

— Зачем срезал гребень со шлема? — спросил он наконец. — Роскошный был гребень.

Стефан усмехнулся и в тон ему сказал:

— Не люблю задевать за дверные косяки.