Попасть не пропасть

— Ваше высочество, под мудрым руководством вашего батюшки и не такие подвиги возможны. Русское воинство, как тридцать три сказочных богатыря, покарают любого врага, пришедшего на нашу землю, — решив верноподданно прогнуться, ответил я великому князю.

— А что за тлидцать тли богатыля? — отчаянно шепелявя, поинтересовался младшенький трехлетний Михаил.

Я вопросительно взглянул на Марию Федоровну и, получив разрешительный кивок, начал обкрадывать гения русской словесности.

У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём, и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом...

Когда я закончил Николай спросил:

— Так их вроде тридцать в стихе, а не тридцать три?

— Ваше высочество, если ваша матушка позволит, я всегда рад явиться и рассказать продолжение, из которого становится ясно, откуда их столько набралось.

Матушка благосклонно мне кивнула и сказала:

— Я дам указание барону Ламсдорфу — он свяжется с вами. Так получается, вы не только композитор, князь, но еще и поэт. Причем недурственный. Что ж, сыграйте нам что-нибудь свое, Иван Михайлович.

Я попросил пажа принести мою гитару. А Мария Федоровна обратилась к своему царственному супругу:

— Вот, Павлуша, Николя уже интересуется богатырями.

Император переглянулся с Суворовым и заметил:

— Ну не куклами же ему увлекаться. Иван Михайлович, расскажи лучше, какой песней порадовать хочешь? Очень уж мне хорошо твой марш гвардейских артиллеристов по нраву пришелся.

— Ваши императорские Величества, мы со Светлейшим князем Италийским подготовили для Вас маленький подарок. Перед тем как его вручить, я хотел бы исполнить для Вас песню-рассказ о том, что я чувствовал, выходя против эскадры лорда Нельсона.

Пока еще не принесли гитару я сел к роялю и запел берущую за душу мелодию:

Наступает минута прощания,

Ты глядишь мне тревожно в глаза,

И ловлю я родное дыхание,

А вдали уже дышит гроза.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Не все из нас придут назад...