С каждым ударом сердца

Шайла же не желала с этим смириться. Что думал по этому поводу он? Вряд ли об этом узнает кто-либо.

Ректор ждала его за своим столом. Он не понимал, зачем ей огромный полигон, произведение искусства мастера-краснодеревщика неизвестной эпохи. Колдунья никогда не держала на необъятной идеально ровной поверхности каких-либо предметов.

Но сейчас на столе лежал бумажный конверт. Тетка некоторое время молчала и, сощурившись, смотрела на мага, словно не желая нарушать тишину. Единственным звуком, который не позволял тишине стать оглушительной, было потрескивание поленьев.

Стоя в двух шагах от стола, он уже мог различить королевский вензель на конверте.

Шайла встала и отодвинула кресло. Скрип дерева прозвучал в пустом помещении, словно голос чужого необыкновенного существа. Он, казалось, отразился эхом от пустых темных углов комнаты.

Женщина подошла к камину и протянула руки к огню.

– Ты прав, я здесь всегда мерзну, но последние дни особенно. О нет, мне пока не дано читать твои мысли. Хотя это было бы очень полезно.

Для всех. Я просто помню, как ты однажды сказал, что это место – сосредоточение всего холода мира. Но ты, мой дорогой, должен знать, что магия отнимает тепло. И не только у солнечного света, но и у людей.

Реган хотел возразить, но она не позволила.

– Фиона вызывает тебя во дворец. Не волнуйся, я, конечно, не вскрывала конверт, хотя не буду скрывать, с удовольствием выбросила бы его в огонь.

Шайла вновь повернулась к племяннику, и теперь ее взгляд выражал гнев. И совсем немного отчаяние.

Но не растерянность, нет. Этого ректор позволить себе не могла. Не существовало в этом мире ничего, что заставило бы дрогнуть его тетку.

– Посыльный передал это на словах. Не так часто у нас бывают лейтенанты гвардии.

Она улыбнулась загадочно, совсем чуть-чуть.

– Весьма милый молодой человек. Во всяком случае, тебя ждут на Холме. Но только после меня. У меня аудиенция через час.

Ректор хотела вернуться за стол, но задержалась, кинув взгляд на огромный гобелен, занимавший весь проем между двумя узкими окнами.

Теперь Реган тоже не мог оторвать взгляда от произведения неизвестного автора. Необыкновенным образом местами краски почти сохранили свои первоначальные цвета.

Она произнесла еле слышно, почти прошептала, но он все равно различил, что ее голос предательски дрогнул посреди фразы.

– Ты бы хотел, чтобы они вернулись?

Реган молчал. Что на нее нашло? Они вернулись? Разве это могло иметь какое-то значение для него? Никакого! Наверно, никакого.