День сурка для попадана или окольцованный временем

Подтянув к ней своего пленника, бросил его около нее и вернулся к телеге, от куда извлек самострел и топор. Вооружившись таким образом вновь полез в кусты.

Когда Антон вернулся, мужичек уже пришел в себя и в страхе лупал глазами. Он подошёл к пленнику, присел перед ним на корточки, и сделал зверское лицо.

- Ну, бандитская рожа, это ты их всех порешил, и живота лишил?

При этом махнул топором и вогнал его в землю рядом с головой мужичка. Тот от неожиданности ойкнул, замотал головой, и пустил струю в штаны, при этом попытался отползти на спине, по дальше от Антона, но только уткнулся головой в кучу трупов.

- Ну ответствуй бандит, кто их поубивал и за что, иначе отсеку твою голову твоим же топором.

Тот интенсивно, как китайский болванчик, закивал головой.

- Все расскажу, боярин, только жизни не лишай, пожалей деток малых, пропадут без родителя. Не от злодейство это я, от жизни тяжкой, семеро по лавкам у меня.

При этих словах попытался как ребенок захныкать. Вот ведь артист, на жалость пробивает, мдя, похоже во все века, эта уголовная братия ведет себя единообразно.

Антон, пленника пиннул, не сильно, под ребра для ликвидации лишнего сопле жевания в наметившейся беседе.

- а ну не канючь, бандитская рожа, давай рассказывай.

И еще раз пиннул для острастки. Мужичек прекратил канючить и наконец стал повествовать, вразумительно так излагать, а пациент вполне адекватный оказался, причем не без литературного таланта, логично и вполне последовательно все так изложил, даже как-то не захотелось в конце повествования такой талант жизни лишать, впрочем Антон и не собирался ни кого убивать, зачем грех на душу брать, а вот законным властям бандита сдать, но, он то сам то кто, для местных не пойми чего, то ли инородец, то ли еще кто, а может вообще нежить какая.

А история то по рассказу мужичка выходила знатная, как говорится, вот тебе бабка и юрьев день, полный средневековый детектив, трагедия с комедией в одном флаконе, Шекспир отдыхает.

Сам этот перец как оказалось действительно был холопом местного боярина Гусева, но не простым, а бывшим боевым холопом, то есть воем по-местному. Сейчас же находился как бы на пенсии, занимался бортничеством, пасечником, то есть, хотя пасеки так таковой у него не была, находил диких пчел в лесу ну и мед у них изымал.