Победитель

Он просто должен был побеждать всегда.

Но постепенно их шалости прекратились. У Хелены появились другие занятия. Бегать с мальчишками ей больше не позволяли. Да и им с Шимоном пришлось заниматься письмом и историей под руководством монаха-францисканца. Родители Шимона вообще считали, что ему надо ехать учиться во Францию. Но довольно явное нежелание парня вникать в науки охладило их энтузиазм. Яну же нравились истории, которые монах рассказывал ему о разных удивительных землях и знаменитых полководцах.

К сожалению, основная задача монаха состояла в том, чтобы вдолбить в их головы латынь и тут мальчики были единодушны.

Латынь отскакивала от их голов, как турецкие ядра от стен Хочимской крепости.

В конце концов, родители успокоились, и они смогли проводить почти все время, носясь по полям и лесам на лошадях. С Мачеем, а иногда и с Хеленой. Тогда Шимон не отходил ни на шаг от златокудрой красавицы. Трусящемуся сзади Яну доставался в лучшем случае короткий взгляд из-под опущенных ресниц или мимолетная улыбка.

Иногда он чувствовал ее взгляд, но только в те моменты, когда смотрел в другую сторону. Стоило ему повернуться, как она тут же заговаривала с Шимоном или Мачеем. Потом отец решил, что ему пора.

***

– Мачей, ты в драгунах? Представь меня офицерам. Они все здесь?

– Нет шотландцев. Но я могу позвать. Не сомневайся, узнав кто ты, они сразу придут.

– Давай сделаем так. Созови всех через два часа. А я… Мне нужно сделать рекогносцировку. Проверить кое-что.

– К ним поедешь? А вдруг Шимон…

– Зачем? Ты что не знаешь Шимона?

– Ну, да.

Честь превыше всего.

– Короче, собери офицеров. И пошли со мной кого-нибудь, чтобы меня выпустили за ворота и потом впустили.

Он прошел мимо холма к ручью. Ночь глядела свысока тысячью глаз. Ян слез с лошади, наклонился и плеснул в лицо студеной водой, смывая туман от действия алкоголя и дорожную пыль. Лицо пылало, но постепенно холодная вода помогла успокоиться. Он еще раз зачерпнул воду руками, ее вкус отчаянно напомнил Белые Воды и безумную скачку в лоб на гуляй-город, ощетинившийся ружьями и дулами пушек.

Отчаянное ржание лошади и тяжесть кольчуги, тянущей на дно после падения в воду. Нет, он обманывал себя – вкус воды тогда был другим. Слишком много тогда в ней было крови. А вот земля, земля была такая же мягкая и здесь, даже не нужен был утренний дождь.

Он уже доехал до самой линии костров, но до сих пор его так никто и не окликнул. Грустная усмешка вновь тронула губы: «Дворянское ополчение. Бог, честь, отчизна.