Сердце Скал

Такие забавы были ему внове. В Олларии бродячим актерам выступать запрещалось – спектакли могли давать только труппы, имеющие свои помещения, а до Надорских гор комедианты не добирались вообще. Здесь же наравне с мужчинами выступали и женщины – немыслимая вещь! Лица шутов и шутих были закрыты забавными масками, а свои реплики, как объяснил Дику начальник охраны, они сочиняли на ходу, порой заставляя публику рыдать от смеха. Дик с каким-то неприятным чувством уже начал было узнавать себя в несчастном любовнике, облаченном в просторный белый плащ и гигантский белый воротник, когда унылые серые монахи, просочившись, как крысы, под ногами у зрителей, скромно дернули его за рукав.

— Высокопреосвященный Климент желает видеть у себя сиятельного князя Надорского, — тихонько доложил Ричарду один из неприметных монашков.

У Дика хватило ума не отвечать прямым отказом.

— Непременно, — безмятежно отозвался он. — Завтра же я буду к услугам святого отца.

— Время его высокопреосвященства драгоценно, — возразил монашек.

— Он может уделить его вам только сегодня. Прямо сейчас.

Ха, отчаянно подумал Ричард. Как будто мне оно нужно, его время. И, вспомнив повадки самого упрямого бакранского козла, Дик потверже уперся ногами в землю и непокорно замотал головой, жалея, что не в состоянии хорошенько боднуть назойливого крысеныша рогами.

— Нет, — рыкнул он коротко. — Сейчас меня ждут в таверне. Я хочу есть!

Монашек тактично отступил.

— Мы подождем, пока сиятельный князь отобедает.

Дик обменялся взглядом с начальником охраны, который мгновенно насторожился: Левий предупредил его, что встреч гостя с Климентом допускать нельзя.

Стражник понял все правильно и повел Дика в огромную, переполненную людьми таверну. У этого примечательного здания оказалось множество выходов, а истому горцу большего и не требовалось: всякого надорца учили уходить от нежеланных встреч, едва он утверждался на собственных ногах. Однако, благополучно вернувшись в коллегию Ордена Милосердия, юноша не стал медлить. Кеннета следовало отослать из Агариса как можно скорее: неугомонный паж мог по легкомыслию попасться в руки неприметных «истинников».

Весь вечер Ричард сочинял письмо на образцовом старогальтарском. Сколько же усилий пришлось приложить матушке, чтобы вбить ему в голову этот мертвый язык дипломатии! В изысканных выражениях, затверженных по книгам древних ораторов, Ричард поведал «достопочтенной госпоже» всю сочиненную Левием историю с Алатом и Агарисом, стараясь нигде не врать напрямую.