Сердце Скал

В конце концов я нашла, только не в Окделле – в Горике. Бумаги первого графа. Рисунок. Горик отыскал описание Северной башни и понял, что видел, как его отец уходит в Лабиринт. Я… Я уничтожила эти бумаги. Я не хотела, чтобы это повторилось.

Алва нахмурился, размышляя над ее рассказом.

— Как это возможно? — проговорил он, словно разговаривая сам с собою. — Это противоречит древней легенде. Повелитель Скал должен остаться на Изломе – один, но живой.

— Однако Алан Святой и Рамиро-предатель погибли именно на Изломе, — напомнила ему Мирабелла.

— У каждого было по сыну.

— Два сына, — машинально поправила Мирабелла. — У графа Горика имелся брат. Легенды не всегда точны, герцог. Или мы разучились их понимать. А может быть, Излом вовсе не то, что мы за него принимаем? Когда люди замышляют зло, они всегда рады спихнуть свою вину на происки демонов. Ваш предок предал анакса, которому не хотел служить. Первый Оллар рвался к власти и вырвал ее из рук слабого калеки. Разве вы с Дораком не делаете то же самое? И разве это вина Ушедших? Приближая конец мира своими преступлениями, так легко отговориться тем, что это не ваш замысел!

— Вы хотите сказать, что, готовясь к катастрофе, мы делаем ее неизбежной? — учтиво осведомился Алва, поднимая брови.

— Оставьте казуистику для вашего друга Дорака! — с горечью отмахнулась Мирабелла. — Мой сын умер по вашей вине! Вы можете ждать его сколько угодно лет, но он не вернется обратно! Кровь Повелителей Скал иссякла. Вы говорите, что Ричард предал вас? Он хотел остановить вас.

Алва не ответил. Он сидел, погрузившись в себя, опустив подбородок на переплетенные пальцы. Мирабелла взглянула на него с брезгливой жалостью, и тяжело поднялась, собираясь уйти.

— Постойте, — остановил ее Алва, заметив это движение. — Я должен вернуть вам вещи Ричарда.

— Отправьте их в особняк Рокслеев, — равнодушно бросила Мирабелла не оборачиваясь.

— Я говорю о вещах, доставленных из Агариса. Их прислал кардинал Левий, друг вашего сына.

Мирабелла замерла, а потом медленно повернулась лицом к Ворону. Он тоже поднялся и позвонил.

— Хуан, — распорядился он, едва домоправитель появился в дверях, — принеси из моего кабинета шкатулку, которую я привез от… привез сегодня. Она на столе, в черной коже.

Хуан удалился.

— О каких вещах вы говорите? — спросила Мирабелла с плохо скрытой тревогой.