Сердце Скал

— Вы опять собирались заморочить голову бедному ребенку?

— Тогда я не смог простить ему предательства. Меня слишком часто предавали, чтобы я умел легко прощать. Но теперь… Теперь я сожалею об этом. Думаю, что после всего случившегося мы с Ричардом сможем понять друг друга.

— Ложь! — выкрикнула Мирабелла. — Обычное лицемерие рода Алва! Вы убили моего сына, а теперь делаете вид, что сожалеете об этом!

— Миледи, — решительно произнес Алва, акцентируя каждое слово, — я не верю в смерть вашего сына.

— Что?.. Что?.

— Я не верю, что Ричард мертв, сударыня, — повторил Алва так же твердо. — И не стану хоронить его раньше времени. Ни вы, ни я не видели его труп. Пока я не получу неопровержимых доказательств, Надор останется за ним и за вами. Это даст отсрочку по крайней мере на три года, и я сделаю все возможное, чтобы отыскать моего оруженосца. Вы вольны считать это решение обманом или хитростью, если угодно. Однако мне приятно сознавать, что Ричард все же знал меня лучше, чем вы. Вы ведь сказали, что это он посоветовал обратиться ко мне за помощью? Так вот, миледи: я услышал его просьбу.

Герцогиня Окделл, внезапно ослабев, с трудом опустилась в кресло, за спинку которого держалась все это время. Алва подал ей воды, добавив немного вина. Мирабелла машинально приняла бокал, вряд ли сознавая это. Алва сел напротив нее: сейчас, когда пароксизм гнева миновал, забрезжила слабая надежда на взаимопонимание.

— Три года… — медленно проговорила герцогиня словно в глубоком раздумье. — Три года… А что потом, когда они истекут?

— Мы найдем вашего сына раньше, — ответил Алва спокойным и уверенным тоном.

— Разве вы не знаете подробностей его гибели?

— Знаю, но их сообщили не очевидцы. Я уже послал своего офицера по особым поручениям выяснить все обстоятельства на месте, но на это потребуется время. Однако я почти убежден: ваш сын так же жив, как вы и я.

Герцогиня Окделл всмотрелась в его лицо напряженным взглядом:

— А на каком основании вы так уверены в этом, герцог?

Алва со вздохом провел рукой по лицу:

— Боюсь, что на еретическом, миледи, — признался он, невесело улыбаясь.

— Видения? — слабым эхом отозвалась Мирабелла: ее губы мелко задрожали.

— Очень реальные, миледи.