Сердце Скал

Но его ошибки проистекали из благородства и великодушия его сердца. Создатель, ведающий и явное и сокровенное, простит их, как прощаю их я…

— Зачем же вы приехали, миледи, — прервал ее Алва, — если не хотите просить о помощи?

Мирабелла вздрогнула и порывисто шагнула почти вплотную к нему.

— Что вы собираетесь предпринять теперь, когда мой сын больше не стоит у вас на дороге? — спросила она, судорожно прижимая руки к груди. — Каким подлым прихлебателям вы намерены раздарить его состояние? Какую участь вы уготовили его сестрам? Говорите, герцог: я готова принять свою судьбу так же мужественно, как и мой сын!

Алва невесело усмехнулся: ну разумеется, как он мог забыть, что является левым крылом зла!

— Вам незачем тревожиться, миледи, — ответил он, стараясь говорить со всей доступной ему мягкостью.

— Как эр и опекун вашего сына я обещаю, что никто не причинит Окделлам вреда.

Бледные, плотно сжатые губы герцогини искривились в тщетной попытке усмехнуться.

— Я так и думала, — негромко произнесла она. — Замужество ведь нельзя считать вредом, не так ли, герцог? Я вижу ваши подлые замыслы насквозь! Вы только что были у Кантена Дорака, которого богохульно зовете кардиналом.

Говорите прямо: каким навозникам вы предназначаете в жертву моих дочерей? Не стесняйтесь: сейчас нас слышит разве что Создатель да ваш покровитель-Леворукий!

— Успокойтесь, миледи, — настойчиво повторил Алва, — я обещаю, что ни вас, ни ваших дочерей никто не тронет.

— А я могу верить вам, герцог? — с тяжелой иронией спросила герцогиня.

— Стало быть, душа Рамиро-предателя теперь наконец-то успокоилась? Вы полностью удовлетворены своей местью нашему дому, ваша светлость? Вы именно этого и добивались, когда брали моего сына к себе в оруженосцы?

Продолжать диалог в таком духе не имело смысла. Алва отошел к окну и с силой провел пальцами от переносицы к вискам: дорожная усталость последних недель давала о себе знать.

— Зачем вы требуете, чтобы я отвечал вам, миледи, — спросил он безо всякого выражения, — если заранее не верите ни одному моему слову?

— А я могу верить вам?! — яростно повторила Мирабелла, шагнув к нему.

— Вы взяли к себе моего сына, вы лживыми уловками добились его великодушной преданности – вы, убийца его отца! – а потом выгнали и опозорили его!

— Ричард сам согласился стать моим оруженосцем, — сухо возразил Алва.

Мирабелла негромко засмеялась: во всяком случае те каркающие звуки, которые вырывались у нее из груди, вероятнее всего, означали издевательский смех.