Сердце Скал

Первый маршал всегда умел определять слабые места противника и бить по ним, однако Сильвестр не считал себя слабым. О, на поле битвы он давно проиграл бы кэналлийскому Ворону, но в области интриг сильнее был он. Следовало принять очевидное: Рокэ здесь, он знает то, что теперь глупо от него скрывать. С этим нужно смириться… Смириться, но не уступить. 

Кардинал осторожно потянулся к серебряному колокольчику, стоявшему на столе, и позвонил.

— Еще шадди, — распорядился он, едва голова Агния высунулась из-за портьеры.

— То есть, разумеется, этой вашей… цикорной воды.

Хорошо бы, если б лекарь не лгал, и проклятая обманка и в самом деле успокаивала нервы. В скользких разговорах выигрывает тот, кто сохраняет самообладание. Но кто же все-таки просветил Рокэ? Неужели Лионель Савиньяк?..

Агний сноровисто забрал поднос с чашкой. Алва раздул ноздри, очевидно, принюхиваясь к запаху.

— Вижу, что ваше высокопреосвященство наконец-то вняли просьбам врача и стали похвально заботиться о своем здоровье.

Сильвестр уловил в этих словах легкий налет сарказма и, едва выждав, пока Агний скроется в недрах соседней комнатушки, перешел в атаку.

Слегка разведя руками словно бы в знак своей совершеннейшей искренности, он произнес простым и будничным тоном – так отец говорит с сыном о мелких домашних новостях:

— Я скоро умру, Рокэ.

Зрачки Ворона расширились как у кошки в темноте – но и только. Сильвестр выждал с минуту и первый нарушил повисшую в кабинете паузу.

— Я не хотел говорить вам об этом, но вы вынудили меня к откровенности.

Мне осталось год-полтора – при самом лучшем раскладе. Однако за это время я должен провести Талиг через грядущий Излом… А если смерть настигнет меня раньше – позаботиться о том, чтобы это сделали вы.

Алва замер, словно окаменев в своем кресле. Сильвестр почувствовал неожиданную легкость в душе, словно с нее свалился приличных размеров валун. Слова сказаны. Теперь он стоит перед Рокэ с открытым забралом, и тот больше не сможет упрекнуть его в скрытничестве или лицемерии.

— Вы полагаете, что скоро умрете, — медленно проговорил Алва, пытливо глядя на Дорака, — и поэтому решили прихватить с собою в Закат как можно больше Людей Чести?

— Пусть вас это не тревожит, — отмахнулся кардинал. — Это дело я успею уладить сам. Считайте это моим прощальным подарком.

— Вот как? Октавианская ночь тоже, вероятно, была подарком?

— Вы прекрасно знаете, зачем была нужна Октавианская ночь, — возразил Дорак с легким нетерпением.