Сердце Скал

И эта Закатная тварь позволяла мерзавцу-Дораку творить в Олларии всякие непотребства! Жаль, что он сунул ему яд в бокал, а не вцепился зубами в горло, как Рамиро! Пес был солидарен со своим Повелителем: он приподнялся, вздыбив шерсть, и угрожающе оскалился.

Лит стальной хваткой удержал их обоих.

— А кто же будет держать щит Антемиона? — осведомился он, не давая Дику окончательно впасть в бешенство.

— У моего наследника две руки, — презрительно отозвалась женщина. — Он удержит и щит, и меч!

— Ты снова ошибаешься, Каталлеймена, — произнес Лит настойчиво, словно пытался докричаться до глухой.

Женщина решительно отмахнулась от его слов.

— Ты бесстыдно лжешь, Ушедший, и лжешь напрасно! Я знаю созданный вами мир лучше, чем вы. Ты полагаешь, что женщина совершенно бессильна в Кэртиане? Ты просто глупец, творец земли и скал! Моя дочь уже давно сделала то, что, как ты утверждаешь, невозможно. Мои потомки уже заменили… потомков моего отца.

Каталлеймена начала говорить в гневе, но в конце словно запнулась и закончила таким тоном, будто жалела о сказанном. Ричард уставился на нее на все глаза.

— Повелителей Ветра больше нет? — спросил он, не веря своим ушам.

Каталлеймена неприятно усмехнулась.

— Твой бывший эр стал Повелителем Ветра, мальчик. Ракан способен заменить любого из…

— Я вижу, что ты не скучала в своем бессмертии, — небрежно перебил ее Лит, явно понявший куда больше, чем Дик. — Ты удивляешь меня, жена сына.

Бледные щеки Каталлеймены окрасились легким румянцем, горячим, как рассвет.

— Я заботилась о Раканах, — огрызнулась она, — и о Кэртиане, которую вы бросили! Моя дочь помогла восполнить погибшую кровь Анэма. А мой муж… Тебе ли не знать, как давно я потеряла его!

— Ну и что же? — не выдержав, снова влез в разговор Дик, охваченный праведным негодованием. — Моя мать тоже потеряла своего мужа! Но матушка…

— У меня нет претензий к твоей матушке, мальчик, — холодно оборвала его Оставленная.

— Только ты хочешь отнять у нее меня! — звонко выкрикнул Дик. — Герцогиня Надорская никогда не мстит детям своих врагов!

Дочь Анэма поморщилась, словно от Дикова вопля у нее загудело в ушах.

— Мальчик прав, Каталлеймена, — мягко произнес Лит. — Неужели ты ненавидишь мою кровь больше, чем любишь своих собственных детей? Тогда Кэртиана обречена.