Зеркало и чаша

Но завели княжество в чащобу они все вместе, так почему же должна расплачиваться одна Избрана? И почему ее, дочь Велебора, нужно силой отдать тому, за кого она по доброй воле не пошла бы? Хорошая она княгиня или плохая, но этим решением дружина не прибавила себе чести. А Красовит задумывался о своей чести гораздо больше, чем это можно было предположить по его грубоватому лицу.

— Послушай меня, — наконец решившись, твердо сказал он и поглядел в глаза Избране. И она кивнула, пораженная непривычным глубокомыслием его взгляда.

— Ты не шуми, а подумай, как быть. Отец мой уехал не просто так. Хочет он со Столпомиром помириться. А чтобы помириться, надумали тебя ему в жены отдать. Если Столпомир согласится, то сам за тобой сюда приедет. Как тебе сей замысел?

Избрана смотрела на него, вытаращив глаза. Новость потрясла ее настолько, что поначалу она даже не нашла слов. Вскипело возмущение, гнев на всех этих людей, которые хотят сделать ее жертвой. Ее, княгиню, отдать, как бессловесную холопку... Если бы Столпомир взял ее в плен.

.. А то сами, свои же... Даже после всех бед это не укладывалось в голове.

Задыхаясь, Избрана встала и шагнула к Красовиту. Он порывисто вскочил, словно хотел защититься. Голова его сразу оказалась много выше головы Избраны, и эта внезапно выросшая преграда пресекла ее порыв. А потом она сама постаралась взять себя в руки. Красовит смотрел на нее не с торжеством, а с досадой. «Как же ты не понимаешь?» — словно кричал его взгляд. И вдруг Избрана осознала: он пришел вовсе не унизить и осмеять ее, а чтобы помочь.

Как волна от камня, Избрана подалась назад и снова села к столу. Сердце сильно билось, дышать было трудно. Красовит смотрел в ее побледневшее лицо и замечал все то, чего не замечал прежде: как она похудела, побледнела, осунулась. Незаметно для нее самой ее прежняя величавая надменность сменилась выражением болезненной тревоги и тоски. Теперь ей приходилось делать усилие, чтобы взглянуть кому-то в глаза, пальцы все время теребили то край одежды, то кончик косы, а плечи передергивались, как от резкого звука.

Она старалась держаться, но в ней что-то надломилось, и ей больше было не по силам выносить все это — и власть, и войну, и поражение.

— Послушай, — снова начал Красовит. Избрана не поднимала глаз, но он знал, что она его слушает. — Время еще есть. Хочешь уйти — я тебе помогу.

— Уйти? — Избрана метнула на него негодующий взгляд. 

А ведь он прав. Бежать –– единственное, что ей осталось.

— Да. С твоими варягами.