Зеркало и чаша

Хорошо, что людям было не до того и почти никто на нее не смотрел.

Ветки били ее по плечам, зеленые лапы тыкались заснеженными иголками в лицо. Она хотела было что-то крикнуть Хедину, то ли спросить, то ли приказать, но сама плохо понимала, что именно, а он даже не оборачивался. Сейчас он гораздо лучше знал, что делать, и она не могла ни приказывать ему, ни советовать. И Избрана вскоре замолчала. События били и бросали ее, как весеннее половодье щепку, а она не только не могла что-то изменить, но даже понять, что происходит.

Она была так мала, а весь этот поток — лес, люди, крики и суета — так огромен!

Звуки битвы давно затихли вдали, вокруг сомкнулся лес, но отряд не замедлял шага. Хедин надеялся успеть вернуться в Подгоричье раньше, чем до него дойдет Столпомир полоцкий.

Но осуществить этот замысел было не так-то легко. Единственной дорогой вдоль Днепра теперь  владел Столпомир.

— Может, нам не стоит идти в Подгоричье, — сказал Хедин чуть погодя, когда Избрана наконец взяла себя в руки.

— Столпомир тоже пойдет туда. Даже если мы успеем раньше, то уже утром или завтра он окажется под стенами. Если ты не хочешь попасть к нему в руки вместе с Подгоричьем...

— Не хочу! — решительно ответила Избрана. Вместе с самообладанием к ней вернулось и ощущение, что она опять отвечает за все, хотя бы потому, что уцелела. — Нужно что-то делать! Здесь есть рядом еще какой-нибудь город?

— Не знаю. Я никогда тут не бывал.

— Если в Подгоричье нельзя, надо обойти его и пробираться к Смолянску! Иначе Столпомир придет туда раньше нас! И надо попытаться собрать остатки войска.

Не может быть, чтобы никто не уцелел!

— Поживем — увидим! — с удивительным спокойствием отозвался Хедин. 

Он понимал, что даже уцелевшие остатки войска им теперь не помощники. Он спас княгиню от плена или даже смерти, но все скажут, что она сбежала, бросив войско. И все, что от этого войска останется, немедленно признает власть Зимобора. 

— Кроме того, с ними твой старший брат, — добавил Хедин.

— А значит, нам следует попытаться сберечь хотя бы свою жизнь и свободу. 

Избрана хотела возмутиться, но промолчала. Возвращение Зимобора стало явью, и даже она больше не могла с этим спорить.

Она проиграла ему первую же битву. Безнадежно проиграла.

Но что же это получается? Она больше не княгиня? Это было бы крушением всей ее жизни, и Избрана именно потому никак не могла поверить в несчастье, что оно было слишком велико.