Зеркало и чаша

Он понял не только то, что она взяла на себя смелость сменить верховного жреца. Он заметил, с какой бестрепетной готовностью варяги Хедина выполнили опасный приказ. Собственные дружины смолянских бояр были далеко, а варяги — вот они. И если тебя так же быстро и решительно обезглавят по приказу княгини, то хоть разбей ее потом гром небесный, тебе это не поможет.

Но вот наконец крики утихли, отроки частью разбрелись по дружинным избам, частью заснули прямо за столами. Избрана ушла к себе. Челядинки готовили постель, двигаясь с преувеличенным проворством и старательностью.

Нянька что-то бормотала себе под нос, но Избрана не прислушивалась: вот уже двадцать лет как мнение няньки было ей безразлично.

Отослав всех прочь, Избрана немного посидела на лежанке, потом поднялась и достала из ларя зеркало, заботливо завернутое в кусок полотна. Ее мучило тревожное, недоверчивое любопытство. А вдруг Громан сказал правду? Ведь когда она сама смотрела в зеркало, ей впервые за много месяцев вспомнился Зимобор. А здесь он был виден так ясно, как живой! Может быть, это блюдце и впрямь самовидное? И в нем можно увидеть… «Я тебе покажу, как он вернется…» Но уж это никак не может быть правдой! Предсказаниям жреца Избрана твердо решила ему не верить, но все же взяла блюдце и повернула таким образом, чтобы на него падал отблеск от светильника.

Увидеть дальние страны и даже Нави! Чего захотел! Избрана смутно видела собственное отражение, искаженное наклоном зеркала. Лицо в гладкой поверхности выглядело озабоченным и растерянным, изнуренным, некрасивым, даже жалким.

Избрана разозлилась, на память пришли все неприятности последнего времени. И ее еще обвиняют в том, будто она погубила Зимобора! Погубила! Вот еще! Станет она его губить! Он-то ушел себе на четыре стороны, ему и горя мало!

Громан сказал, что Зимобор вернется, а значит, он жив. Никто его не губил, он просто сбежал от всех тогдашних трудностей. Раньше она радовалась исчезновению брата, открывшему ей путь к престолу, но сейчас в ней вспыхнуло негодование, обида, словно своим уходом Зимобор принес ей не успех, а беду.

«Хорошо тебе! Сбежал ― и горя мало! — враждебным взглядом сверля собственное отражение, мысленно восклицала она. — А я, мало что со всей этой дрянью возись, так еще и тебя извела! Что, рад, братец любезный?»

«А ты не рада? — в ответ раздался в ее памяти голос Зимобора. Изображение в зеркале не изменилось, но Избрана была уверена, что слышит настоящий голос брата в ответ на свои упреки.