Зеркало и чаша

— Меня не будет! Тебя самого не будет, попомни мое слово!

— Огонь Изначальный показал мне, что из похода вернется в этот дом князь Зимобор! — продолжал Громан, сверля княгиню сердитым взглядом и упираясь в дубовый пол концом посоха, точно выдерживал напор сильного ветра. — А не веришь, так возьми свое блюдо самовидное и погляди!

— Какое блюдо самовидное? — Избрана искренне изумилась.

— В каком дальние страны видеть можно, а также сами Нави! Тебе его на днях принесли, из чужих земель доставили.

— Какое-такое блюдо? — недоуменно загудел народ в гриднице.

— Самовидное!

— Да где же такое у нас?

— Слышь! А скатерти-самобранки нет?

— Приснилось ему, что ли!

— Чего, а умерших дедов там можно видеть? Мне бы у дядьки спросить, где он свое серебро после Яролютова похода закопал. Говорят, целый кубок был, вот с этот ковшик, и еще там перстни-обручья всякие. Мы уж обыскались, весь двор перерыли, будь он неладен!

— Сам ты неладен, Скряба, дай послушать!

А Избрана наконец вспомнила о зеркале.

Конечно, Громан говорит о нем! И как только узнал! Княгиня окинула взглядом разгоряченные лица отроков. Сорока жить не могла, пока всем не разнесла! Вот, а говорят, что женщины болтливы! Сами-то хороши! Не успела она купить зеркало, и вот уже в святилище знают, что и почем! А Громан, похоже, нацелилися на добычу. Нет, руки коротки!

— Да с чего ты взял, что это блюдо самовидное! — напустилась она на жреца. — Самое обыкновенное! Златокузнецам закажи — хоть тебе десять таких выльют.

— Прикажи принести его. И я покажу тебе в нем, что будет! Ты извела твоего брата Зимобора — я тебе покажу, как он вернется! Я тебе покажу меч в его руке! Не гневи богов, княгиня, не губи людей понапрасну, помирись с братом и отдай ему то, что его по праву! Иначе меч Марены будет в твоей руке и на коне твоем поедет Мать Мертвых!

Это было уже слишком.

— Да ты с ума сошел! — в изумлении и гневе воскликнула Избрана, едва веря своим ушам, — ведь жрец при дружине обвинил ее в убийстве собственного брата.

— Взять его! — крикнула она и даже вскочила на ноги. — Как ты смеешь, старый леший! Ты мне гибели желаешь! В поруб его! Чтоб тебя кикиморы взяли! 

Отроки замерли с раскрытыми ртами, у некоторых в зубах были зажаты куски мяса или хлеба, что выглядело бы смешно, не будь все так потрясены. А между замершими людьми уже пробирались варяги из Хединовой дружины.