Охотники клана Шиир. Кристаллы Иезуилла

Мужчина от скуки стал осматривать содержимое стола, отмечая лежащие в беспорядке бумаги. На полках стояли книги, на корешках которых не было названия. Между ними стояли шкатулки, а их крышки были покрыты слоем пыли. Пониже стояли баночки, наполненные золотыми и серебряными кольцами.

Какого только хлама не содержится в приемных этих хранителей!

Мгновение текло за мгновением, они становились все длиннее, все утомительнее. Посетитель прислонился спиной к стене и принялся изучать свои сапоги, на которых застыли высохшие капельки грязи.

 

Различив знакомые шаркающие шаги, мужчина воспрянул духом и выпрямился. Служащий пропустил хранителя и осторожно закрыл за ним дверь, оставшись сторожить покой приемной снаружи.

Тем временем старик добрел до стола и медленно, не издавая лишних звуков, опустил на него лишенную какого-либо изящества серебряную шкатулку. После чего дрожащей рукой провел по ее крышке, а затем распахнул ее. 

Внутри лежало невероятной красоты ожерелье из белого золота – металла, который был невероятно популярен пару столетий назад.

Оно было инкрустировано пятью камнями, что сияли чистейшим светом, переливаясь всеми возможными оттенками. 

За спиной старика нарисовалась уже знакомая нам тень. Губы посетителя сложились в едва заметную усмешку, когда он заметил ее. Была ли в этой усмешке радость, грусть или тоска? А быть может она выражала безумную, необъяснимую и непонятную для простых смертных эмоцию? 

В любом случае, это было уже неважно. 

Старик скорее ощутил, чем понял, что что-то изменилось.

Метаморфозы происходили со временем. Хранитель мог поклясться, что секунды, которые всегда летели так, словно за ними неслась толпа чудовищ, вдруг замерли, остановились, вытянулись, удлинились. Они превратились в минуты, а те — в часы. 

Старик видел, как шкатулку обхватила рука посетителя в черной перчатке, и затем исчезла вместе с добычей под полой его плаща. Действие длилось не дольше пары тройки мгновений, но хранителю показалось, что этот момент словно кто-то насильно остановил, задержал, а затем вдруг пришла боль.

 

Тень, которую мы, быть может, уже упустили из виду, не исчезла. О нет, она пришла сюда с определенной целью, и ни за что не ушла бы, пока не достигла ее. Она привычным движением достала из ножен стилет, а затем вонзила его в спину своей жертве, не испытывая ни капли сожаления, ни ощущая в своем сердце даже толику сострадания. Она почувствовала лишь глухое удовлетворение, аморальную радость.