Спецназ ГРУ против басмачей

Никита дрогнул – мать рассказывала, что ее бабка происходила из семьи знаменитого героя Гражданской комбрига Зарецкого, расстрелянного в годы массовых репрессий. Юноша вгляделся в черты девушки – они показались ему до боли знакомыми, напомнили самого близкого, наверное, человека, который был у него в жизни. Он уже хотел было броситься к ним, чтобы все рассказать, но вовремя остановился – алкоголь был не лучшим товарищем в деле судьбоносных откровений, потому юноша решил еще немного подождать.

На Валерия меж тем чары Нины производили буквально магическое воздействие – без слов ему казалось, что они созданы друг для друга, его, уставшего от бесконечной войны то в песках Бухары, то в степях Казахстана, манило ее тепло, близость ее нежности, ее прикосновения. В глазах ее читалось для него что-то магическое и притягательное, и ему даже казалось, что когда-то в жизни он уже встречал нечто подобное – вот только не помнил, где и у кого. Так или иначе, заглушая голос разума, находясь вдали от дома да и от времени своего, решил он поплыть по воле волн.

Узнал командир об этом позже – когда возвращался посреди ночи от Нины в казарму.

-Откуда идешь? – голос Никиты разрезал ночную тишину.

-Сам же знаешь, - отмахнулся отец.

-Поди, как и Николай, жениться надумал? Не думаешь, что сама задумка того хитреца, что нас тут держит, именно такова – чтобы обросли мы связями с этой исторической средой и никогда отсюда и не выбрались?

-Не драматизируй. Выберемся.

-Слушай, а эта девушка, Нина, никого тебе не напоминает?

-О чем ты?

-Скорее, о ком… Я так понимаю, время у тебя есть, так что послушай меня несколько минут.

Они закурили и отошли к сеновалу, где потемнее. Разговор, что задумал Никита, должен был стать в какой-то мере определяющим.

-Ты ведь сюда попал из 1985 года?

-Да.

-Да, много событий в тот год выпало на судьбу России. Главное из них, пожалуй, перестройка.

-Перестройка? Что это такое?

-Ты не думай, что только вы одни поняли гибельность и бесцельность войны в Афганистане.